Витки
Шрифт:
Банк.
Перед глазами, как во вспышке, вновь предстала захлопывающаяся дверь со старомодным матовым стеклом. То, что много лет назад я тайно обозначил, — только для себя, мысленно! — язык моего сна, моего подсознания назвал ВИТКИ: ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ОТДЕЛ.
Банк.
Я вышел из дома, сел в машину и подъехал к банку, встав на площадке в тени кокосовой пальмы.
Я взглянул на часы. Деньги должны поступить в полдень — в виде электрических импульсов по оптоволоконным кабелям, что тянутся под теми же длинными мостами, по которым несутся легковушки и грузовики.
В машине было жарко
Компьютер в банке был целым городом по сравнению с крохотным электронным форпостом у меня дома. Но городом, выстроенным логически, с четко обозначенными проспектами.
С каждым часом, с каждой минутой ко мне возвращалась память. Мысленно я потянулся к банковскому компьютеру. Начался Эффект Витков.
4
Кликлик, и вперед, в волшебный город света и тьмы… Реки холодных электронных огней, огибающие геометрически правильные острова, текущие под мостами, останавливающиеся перед плотинами, тихо струящиеся здесь, с ревом несущиеся там… Огоньки перемигивающиеся, как на дисплее пинболла… Грохот, шорох…
Я пробрался к оазису спокойствия, откуда открывалась вся картина, где-то окуная палец, где-то касаясь пилона, чтобы чувствовать эхо пульсирующей информации. Врата открывались и закрывались, нейтральные сигналы проносились мимо товарными поездами… Не то, не то, не то… Время приостановилось. Да и в любом случае — боже, до чего приятно вернуться… Я мог ждать. Казалось, что, если бы мое тело сейчас умерло, я продолжил бы существование в окружающей громадной машине. Кликлик…
Замедли, останови, увеличь, расширь.
Да.
Вот, поймал. Цепочка-символ с ежемесячной стипендией: 1111101000000, с моим именем. Я проследил ее до своего счета. Немедленное уведомление о получении, с тем же кодом, возникло, словно феникс, из электрически потрескивающего гнезда, стремглав помчалось в силовую линию, по которой прибыли мои деньги…
Я пометил его, ухватил, последовал за своим именем. Вдоль цепи кабельных трасс, подвешенных (отметил я на другом уровне сознания) на опорах, от острова к острову, по медным и оптоволоконным проводникам, змеящимся по каналам, к расчетной палате Майами, через другой, еще более крупный город огней и дальше вперед вниз, вверх, вокруг, насквозь, от терминала к терминалу: Атланта, Нью-Йорк, Нью-Джерси и затем…
Нью-Джерси, правление "Ангро энерджи".
Да, разумеется. Но я должен был убедиться.
Я нырнул. И выплыл на фондовой бирже, омываемый успокаивающими ритмами прогнозов цен на пшеницу. Память возвращалась…
Эль-Пасо. Мне семь лет. Я сижу на полу в торговом центре, где работают мои родители. И, как другие дети с игрушками, беседую со старым, модели 1975 года компьютером, отключенным от информационной сети на ремонт, но работающим в режиме проверки. "Что с тобой? — спрашиваю я. Почему ты сбиваешься?" Затем в моей голове вспыхивают разряды, и я ввинчиваюсь в город огней, только где-то их нет. Здесь, здесь, здесь — и здесь!.. Так я впервые скользнул в компьютер. Я…
Напомнил о себе другой мир — более медленный,
В белом брючном костюме, невысокого роста, темноволосая, довольно хорошенькая, с восточными чертами лица. Она не сводила с меня глаз.
Я чувствовал, что должен ее знать.
Я опустил стекло.
— Как твои дела, Дон? Ты неважно выглядишь.
Энн. Энн Стронг. Я не помнил ничего, кроме этого, но именем-то можно воспользоваться.
— Мне давно уже не было так хорошо. Что ты здесь делаешь, Энн?
— Меня ты по крайней мере помнишь, — сказала она. — А я сомневалась.
— На мне пока рано ставить крест, — с улыбкой заметил я и выпалил еще кое-что: — Любишь цветы?
— Их так много и все такие красивые, — ответила она. — Такие чистые… краски.
Что-то в ней… особенное. Не «краски» она хотела сказать, другое слово, я чувствовал. У нее действительно было особое отношение к цветам, но…
— Ты давно в городе?
— Нет. — Она чуть качнула головой. — Тебе здесь нравится?
— Я постепенно привязался к нему.
— Понимаю. Но неужели же нет ничего увлекательнее, чем сидеть в машине на стоянке возле банка?
— Ожидаю крупных денег от "Ангро", — бросил я, отчасти наугад, прощупывая, а частично потому, что уже начал подозревать связь.
Энн нахмурилась, поджала губы, поцокала, медленно качая головой.
— Кнутом и пряником. Старое правило.
— Ну, я-то кнутом не ограничусь.
— Откуда такая злоба, Дон?
— Почему ты здесь?
— Приехала в банк получать по чеку и увидела знакомое лицо.
— Ладно. Тебя подбросить куда-нибудь?
— Я собиралась перекусить.
— Есть одно приличное местечко. Залазь.
Она села в машину, и мы выехали на дорогу, повернув налево.
— Отдыхаешь, значит, — заметил я.
— Вроде того.
Что-то с ней… В голове зазвенели, предупреждая, колокольчики. Словно я уже нащупал причину, но та упрямо от меня ускользала. Неважно, решил я. По крайней мере не жизненно важно. В пропаже куска моей жизни и в исчезновении Коры из-за ее связи со мной виновата "Ангро энерджи". Мне так казалось. Я собирался отправиться в Нью-Джерси и поднять там большой шум. Я собирался отыскать людей, которые пока лишь темными силуэтами маячили в затуманенной памяти. Их имена вспомнятся, вспомнятся их лица. Я найду их. Я заставлю их говорить. Они вернут мне Кору, иначе я… что-нибудь сделаю. Что-нибудь разоблачающее или отчаянное. Или и то и другое. Выбора у меня больше не оставалось.
Я въехал на стоянку возле небольшого кафе, куда иногда заглядывал. Сейчас, в необеденное время, там вряд ли будет многолюдно.
Мы вышли из машины, и я чуть не взял Энн за руку. Внезапно налетел запах гиацинтов.
Мы сели за маленький угловой столик, я вдруг ощутил зверский голод. Зеленый суп, салат, побольше мяса, охлажденный чай, пирог — я заказал все. Энн взяла салат и чай. Теперь я был совершенно уверен, что знал ее, когда работал в «Ангро». Но в каком качестве? Этого я не помнил.