Витки
Шрифт:
— Зачем предполагать что-то дурное… — тихо произнесла она. Потом, помолчав, добавила: — Хотя ты говорил, что семья у тебя не из богатых?
Я кивнул, теперь, когда кризис миновал, слушая вполуха. Кора одержала победу, и мы оба это чувствовали, хотя сформулировать какую именно, не могли. Я только начал прозревать. Я знал, что уже не смогу вновь стать тем человеком, которым был совсем недавно. Я содрогнулся, а потом взял Кору за руку. Мы продолжали смотреть на воду, и головная боль утихла.
Настал момент кристальной
Впервые за долгое время — долгие годы — я захотел вернуться домой.
— Кора…
— Да?
— Поедешь со мной знакомиться с родителями?
О, благословенная тяга к общепринятому…
2
Билет? Билет? Билет.
Что-то кликнуло. Беззвучно. Что-то как-то где-то. Бип-клик-клет. Бип-клет. Бип…
Вокруг. Вперед и назад. Пауза. Толчок. Поворот. Еще один. Передо мной огромный сияющий котел с алфавитной кашей. Подход спереди. Я нырнул туда, где движется рука, собравшая нити власти. Естественно. От одного — к другому, потянешь за ниточку, и клубок размотается. Расширяясь и пульсируя…
На причале, где мы оставили днем «Хэш-клэш», имелись все удобства, в том числе устройства для подключения бортовых компьютеров к телефонной сети. Многие деловые люди и на отдыхе предпочитали иметь под рукой подобную возможность.
Все мое дурное самочувствие испарилось, остался лишь налет почти приятной усталости и легкого оцепенения, который в случае надобности я мог бы стряхнуть. Надобности такой, однако, не возникло, и я был благодарен за притупленность чувств, которую заботливо дарует иногда дух или тело. Для полной безмятежности недоставало лишь хорошей порции жаркого. Но сперва дела.
— Отчего бы не заказать сейчас билеты? — сказал я, ощущая нетерпение.
Кора улыбнулась и кивнула.
— Давай. Я не передумала.
Я спарил разъемы, которые включали нас в информационную сеть побережья и всего мира, и вернулся в помещение, где стоял компьютер.
В заказывании билетов нет ничего особенно сложного или экзотического. По сути надо лишь соединить мое информационно-обрабатывающее устройство с аналогичными устройствами авиалиний и банка и передать указания, сколько людей, куда и каким классом летят.
Однако…
Это произошло после того, как с делом было покончено. Можно было протянуть руку и выключить компьютер. Но вместо этого я продолжал смотреть на экран дисплея, чувствуя приятное удовлетворение, что билет…
Билет?
Очевидно, я замечтался, сперва подумав о билете и о том, что следует за подобным решением, затем о точной, слаженной работе самой машины, которая все это делала возможным, и наконец…
Я вроде бы слышал, как Кора меня окликнула — самым обычным тоном,
Мне казалось, будто я с головокружительной скоростью несусь вдоль темных и ярких линий; словно безумный аттракцион — вверх, вниз, по какой-то знакомой местности, на территории мозга или духа, где я уже бывал в предыдущем воплощении, а может, вчера, в момент забывчивости. Там, в конце пути, держали в заточении часть моей жизни. Ее окружали стены, преграждающие мне дорогу, и беззвучно затряслись вокруг сирены, когда я попытался найти проход…
— Дон! Что с тобой?
С порога на меня смотрела Кора. Я выдавил улыбку.
— Замечтался о доме, — сказал я, стряхивая оцепенение сна, потер глаза и зевнул.
— На секунду мне показалось, что ты уснул или…
— …отключился? Ничего подобного. Я знаю, что тебя надо периодически кормить. Одевайся и…
Тут я внезапно заметил, что она уже в синей запахивающейся юбке и красной блузке.
— Дай мне пять минут, и мы сойдем на берег в поисках протеина.
Она улыбнулась. Я выключил терминал.
Возвращение домой все еще согревало душу.
Кликлик.
В Детройте мы пересели на самолет до Эсканобы, что на северном берегу Мичигана. Яркое зеркало озера, по крайней мере вдоль береговой линии, словно конфетти было усеяно парусниками — меня будто током ударило. И чем ближе становилось мое пасторальное детство, тем больше наплывало воспоминаний. Я постоянно указывал Коре то на одну, то на другую достопримечательность, занимательные истории сами собой возникали в голове и просились с языка.
Багажа у нас не было — только сумки через плечо. Сойдя с самолета, мы сразу взяли напрокат машину и по автостраде 41 поехали вдоль берега к северу, к выезду из города. Солнце нанесло по зеркальной поверхности озера скользящий удар, и тотчас, словно трещины в стекле, побежали волны. Через несколько миль мы свернули на шоссе Джи-38 к Корнеллу. Темно-зеленый косматый горизонт казался удивительно близким, и мое воображение, опережая события, устремилось вперед.
— Все же я думаю, что надо было предварительно позвонить, — уже не в первый раз сказала Кора. — За пять лет многое могло измениться.
Пять лет?.. Неужели так долго меня не было дома? Я выпалил цифру не задумываясь. Так сколько же лет прошло? Ни в прошлом, 1994, ни в позапрошлом году я Флориду не покидал, точно. В 1992… Я не мог припомнить, что делал в девяносто втором.
— Знаешь, я немного боюсь знакомства с твоими.
Дорожный указатель обещал Багдад через 15 миль после Корнелла. Как мне и подсказывала память.
Я повернулся к Коре.
— Тебе нечего бояться, все будет хорошо.
Да и как иначе? Чем ближе мы подъезжали к Багдаду, тем меньше я беспокоился о дальнейшем. Главное… я улыбнулся… главное, что мы вместе.