Виски с лимоном

Конрат Дж. А.

Фин пропустил его вопрос мимо ушей и сосредоточил внимание на мне.

— Так мы помогаем друг другу или продолжаем указывать друг на друга пальцем?

Я пристально посмотрела в глаза Фина. Его личная жизнь меня не касалась, но я действительно не любила наркотики, особенно тех, кто их употреблял и продавал. С другой стороны, тогда, в бильярдной, он спас меня от бандитов, и он же, быть может, только что обеспечил нам крупнейший прорыв в нашем расследовании.

И хотя я была служителем закона, профессионалом, который никогда не позволял личным чувствам влиять на его

поступки, мне по-своему нравился этот парень.

— Договорились. Я улажу это с окружным прокурором.

— Могу я получить письменное подтверждение?

— У тебя есть мое слово.

Он кивнул, затем передал мне свою записную книжку. Первой шла запись: «Белый джип, фургон, развозящий мороженое, Р912 556».

— Харб, проверь этот номерной знак. Это может оказаться тот, кого мы ищем.

Бенедикт удалился с записной книжкой. Фин встал и сунул руки в карманы.

— Я могу идти?

— Да. Спасибо.

— Спасибо тебе. Я слышал, ты получила огнестрельное ранение. Как нога?

— У меня есть запасная.

Он усмехнулся:

— Ты чертовски упрямая, бескомпромиссная цыпочка. Может, как-нибудь еще встретимся. Нам так и не удалось доиграть тот последний пул.

— Я сверюсь со своим ежедневником.

— Я придержу для тебя стол.

Он повернулся и вышел.

Харба я нашла в его кабинете. Выражение его лица без слов сказало мне все.

— Номерной знак принадлежит автомобилю «крайслер-вояджер». По сводкам, номер был украден полгода назад.

Я медленно выдохнула. Не было ни малейшего шанса выйти на водителя по чужим, украденным номерным знакам. Самое большее, что мы могли сделать, — это опубликовать словесный портрет преступника и надеяться, что кто-то откликнется.

— Ты проверил другие номера?

— В процессе. А тем временем нам надо все равно продолжать операцию «Трал». Может, преступник до сих пор пасет наших парней.

То был выстрел с дальнего расстояния, надежда была слаба, но это было единственное, что мы могли сделать на данный момент.

— Согласна. Пойду к себе, словлю волну.

Аппарат громкой связи на моем столе позволял мне следить за проведением операции. Короткие, отрывистые очереди полицейских диалогов в промежутках между долгими периодами молчания (перемежающие, взрывающие… периоды тишины). Были допрошены еще несколько подозреваемых, но ни одного не арестовали. Спустя два часа, в течение которых чувствовала себя сторонним наблюдателем на своем собственном расследовании, я выключила рацию.

Уныние навалилось на меня, как ватное одеяло.

— Ты есть не хочешь? — Харб протиснулся в дверь с пакетом поджаристых свиных корочек.

— Нет, спасибо. — У меня совершенно не было аппетита. Даже перспектива отведать еду домашнего приготовления не привлекала. Вероятно, мне следовало позвонить и отменить свое свидание с Лейтемом.

— Мы его поймаем, Джек.

— Я не хочу провести остаток жизни, мучимая мыслью об ускользнувшем от меня преступнике.

Мой друг уселся напротив меня.

— Так перестань мучиться.

— У тебя все по-другому, Харб.

— Почему это? Я тоже хочу схватить этого ублюдка.

— Но у

тебя есть жизнь вне полицейской службы. А для меня это все.

Харб поставил пакет. Надо было знать, что, если Бенедикт отставляет еду в сторону, значит, относится к какой-то теме очень серьезно.

— Ты сама в ответе за тс решения, которые приняла в своей жизни, Джек. Ты имеешь то, что сама для себя выбрала.

Я посмотрела на него:

— Я потратила больше двадцати лет, вкалывая на полицейской работе. Я никуда не хожу, ни с кем не встречаюсь. Я разрушила свой брак. Все, что я умею делать, — вот эта работа. Но если я даже ее не могу выполнить как следует, тогда какой вообще, черт подери, смысл в моей жизни?!

Я закусила нижнюю губу, глаза наполнились слезами. Мне была омерзительна собственная слабость, и я терпеть не могла себя жалеть, но слова Харба действительно попали в больное место.

Все верно: я находилась здесь потому, что сама выбрала эту жизнь.

Но что, если я сделала неправильный выбор? Мой напарник положил руку мне на плечо:

— Джек, ты лучший полицейский, какого я знаю. Если кто и схватит этого типа, то только ты.

Я глубоко вдохнула и задержала дыхание, надеясь, где-то в самой глубине души, что Харб прав.

Глава 34

После того как человек по имени Лейтем отвечает на все вопросы, он связывает его проводами от каких-то удлинителей и запирает в его же собственном стенном шкафу.

Служба знакомств. Какой выпендреж! Но зато как удачно для него.

Вместо того чтобы пытаться обхитрить команду телохранителей Джек, теперь единственное, что он должен делать, — это поджидать здесь, в доме у Лейтема, а уж она сама придет к нему в руки.

Он закрывает глаза и представляет Джек в ванной комнате, перед зеркалом. Как она красит губы. Переодевается в сексапильное платье. Быть может, она даже рассчитывает на порцию секса сегодня вечером.

Он решает, что она свое получит, хочет того или нет.

Время неуклонно движется к восьми.

Паук сидит в своей паутине и ждет.

Муха скоро явится.

Глава 35

Насытившись к семи часам жалостью к себе, я по дороге домой заехала в химчистку. Но оказалось, что они даже не приступали к моему заказу. После пяти минут диких воплей на какого-то мужика, который, возможно, был вовсе не виноват, я добилась, чтобы мне в срочном порядке почистили один из брючных костюмов.

Я давно заметила, что крик излечивает от стресса гораздо лучше, чем плач.

К тому времени, когда я наконец добралась домой, приняла душ, перебинтовала ногу и оделась, я уже опаздывала на свидание. На мобильном я набрала номер Лейтема, чтобы предупредить.

Номер был занят. Побрызгавшись духами и захватив бутылку вина (ту самую, что покупала сто лет назад, еще для Дона), я, как полагается, прицепила оружие и вновь попыталась позвонить. И вновь — короткие гудки.

Ну что ж, раз его номер занят, значит, по крайней мере он дома. Я проинформировала свою личную гвардию о пункте назначения и тронулась в путь.