Виски с лимоном
Шрифт:
Я неловко пыталась принять стоячее положение, перенеся вес тела целиком на здоровую ногу. Он сгреб в горсть, закрутил вокруг руки мои волосы и рванул вверх. Потом притянул мою голову к своему лицу. Я почувствовала на своей шее его смрадное дыхание: запах скисшего молока и тухлого мяса.
— Скоро нам предстоит познакомиться друг с другом поближе, Джек. Так близко, как только могут мужчина и женщина. Мы даже снимем небольшой фильм.
И он лизнул меня в ухо. Я испытала такое омерзение, что инстинктивно отдернулась в сторону, выдрав
— О, это будет совсем не так плохо. Я сделаю тебя знаменитой, лейтенант. Наше видео появится на каждом телеканале в Америке. Правда, им придется вырезать непристойные места.
Опять зазвонил мой сотовый. Это был сигнал. Я бросилась на пол и прикрыла голову руками — как раз в тот момент, когда дверь с треском распахнулась.
Револьверные выстрелы. Звон разлетающегося стекла. Стоны. Один из моих парней упал на пол в дверях, а Чарлз дал деру через кухню.
Я кое-как, ползком, поскорее подтянула себя к Лейтему и стала проверять пульс.
Слабый, но он был.
— Харрис! — крикнула я.
Тот как раз стоял на коленях возле упавшего товарища, патрульного по имени Марк.
— Я позвоню насчет подмоги! У него грузовик с тыла. Давай за ним!
Харрис бросился вслед за убийцей. Я нащупала свой телефон и, набрав 911, принялась выкрикивать в него самые страшные слова на профессиональном полицейском жаргоне:
— Лейтенант Джек Дэниелс, двадцать шестой, офицер ранен… — И все в таком духе.
Сообщив им наконец номер моего значка и адрес, я подползла к Марку, который ничком лежал на ковре. Ранен в плечо, рана плохая. Я бросилась ее зажимать, и зажимала до приезда подкрепления.
Через минуту помещение наполнилось копами. Лейтема и Марка увезли машины «скорой помощи». Медики пытались забрать и меня, но я оказала такое сопротивление, что они отступились.
Вернулся Харрис. Он бегом гнался за убийцей по переулку, но преступник уехал на фургоне с опознавательными знаками водопроводной мастерской. Харрис записал номер машины, и этот номер совпал с тем, что дал нам Фин.
Вскоре приехал Бенедикт.
— Ты в порядке, Джек?
Я сидела на кухонном столе, прижимая к ноге пакет со льдом.
— Он опять удрал, Харб. Хуже того — он унес с собой мой пистолет.
Мысль о том, как он убивает кого-то из моего оружия, была почти такой же страшной, как мысль о том, как он истязает меня до смерти.
— Но дороге сюда я звонил в больницу. У твоего знакомого прострелено легкое и имеется внутреннее кровотечение. Он в хирургии. Но дела его в целом неплохи.
— Что с Марком?
— Состояние стабильное. — Харб положил руку мне на плечо. В глазах его была доброта. — Ты не виновата. Никто не мог знать, что он тебя здесь поджидает.
— Нет, мог. Прояви я хоть немного здравого смысла… Все было бы уже позади, раскинь я хоть немного мозгами. Он следил за мной, Харб, он засек меня с Лейтемом, а потом последовал за ним. Если теперь этот человек умрет…
— Это
— Как будто есть разница…
— Есть, и ты это знаешь. Может, поедем к нам? Бернис держит для меня на плите тушеное мясо. Там много, и тебе хватит.
Я помотала головой.
— Джек, у тебя будет еще предостаточно времени казниться. Едем к нам, поешь.
— Я поеду в больницу, проверю, как там Лейтем.
Харб нахмурился, но он знал, что спорить все равно бесполезно. Я поторчала там еще немного, предаваясь унынию, потом доковыляла до своей машины и поехала в больницу.
Лейтем был в реанимации. Врач сказал, что состояние его все еще критическое, но перспективы хорошие. Еще раньше, на кухне, рядом с телефоном я обнаружила телефонную книгу и позвонила его родителям. Они приехали примерно через час, в слезах. Мы втроем просидели там всю ночь. Никто из нас не сомкнул глаз.
В пять утра ресницы Лейтема дрогнули, и он разом очнулся. Его взгляд встретился с моим.
— Я не хочу вас видеть, — произнес он.
Я вернулась к себе на квартиру.
В кухонном шкафчике стояла бутылка виски.
Поскольку о сне не могло быть и речи, я атаковала ее, пока не вырубилась.
Глава 36
Я проснулась от боли. Боли в ноге. Боли в голове. Душевной боли.
Еще один слой на пироге из дерьма.
Было почти два часа дня. Мой желудок выплясывал мамбу, протестуя против такого количества потребленного алкоголя. Я бросила две таблетки алказельцера в стакан с водой и выпила, не дождавшись, пока они растворятся.
Потом позвонила в больницу. Состояние Лейтема было стабильным. Его родители не позволили мне с ним поговорить. Наверное, я была не вправе их винить. Я подумывала, не послать ли цветы или по крайней мере открытку с извинениями, но и то, и другое послужило бы только лишним напоминанием обо мне — о человеке, заставившем его пережить ад.
Мой желудок немного успокоился, поэтому я проглотила две таблетки аспирина, чтобы утихомирить остальные боли. Сегодня мне полагался выходной, но я не чувствовала, что его заслужила. Приняв душ я отскребла засохшие пятна крови со своих брюк. Затем, отложив чувство вины на потом, отправилась на работу.
Там меня захотел видеть капитан Бейнс. Я представила ему детальнейший отчет о вчерашних событиях, оформила заявку на новый пистолет и получила его на складе.
Это была неделя повышенной активности СМИ, словно после долгой отлучки. Письмо Пряничного человека появилось накануне во всех новостях, так же как и сообщение о находке третьего женского трупа. Инцидент с Лейтемом подлил масла в огонь. Служба внутренних расследований завела на меня дело об утере оружия. Бейнс велел мне вести себя как можно тише и как можно меньше светиться, а широкой общественности было объявлено, что я временно отстранена, вплоть до окончания расследования.