Виски с лимоном

Конрат Дж. А.

Когда эти слова уже сорвались с моего языка, я поняла, что знаю ответ.

— Мэр распорядился передать дело в ведение ФБР. Официально вы находитесь в отпуске, отстранены в связи с профессиональной халатностью. Вместе с этим письмом газета опубликует соответствующее заявление от начальника полиции.

— Но это же чушь, капитан! — вдруг взорвался Харб, вступаясь за нас обоих. — Федералы и насморка в метель схватить не способны!

— Джек официально временно отстранена. Вы, Харб, остаетесь вести следствие с нашей стороны. А что уж там предпримет

Джек по своему усмотрению и в свое личное время — это ее дело.

Я улыбнулась. Все равно я так и так не любила быть в центре внимания.

— А теперь докладывайте, как обстоят дела, — приказал Бейнс.

Мыс Харбом, высказываясь по очереди, отчитались о том, что имели на данный момент и что были намерены делать дальше.

— Значит, между этими женщинами существует связь, — подытожил Бейнс, когда мы закончили.

— Мы так считаем. Не обязательно они связаны между собой, но определенно каждая как-то связана с нашим преступником. Он похищает не женщин определенного типа, он похищает определенных женщин — которых знает и хочет за что-то наказать. Если бы удалось нащупать эту связь, то, возможно, удалось бы найти и его.

— В своей записке он пишет про что-то четвертое. Фэбээровцы считают, что имеется в виду четвертое число следующего месяца.

— Может, и так, — пожала я плечами. — А может, речь идет о четвертом женском трупе.

Зазвонил телефон. Шеф снял трубку, послушал и протянул ее мне.

— Дэниелс.

— Это Бриггс, дежурный. Не хотел беспокоить вас прямо перед начальством, но у нас тут один парень на связи, говорит, что-то случилось с вашей мамой.

Во мне вспыхнула паника.

— Соедините его со мной.

Я быстро кивнула Бейнсу, прошептав беззвучно: «Это он». Тот схватил свой сотовый и отдал приказ отследить звонок.

— Что случилось с моей матерью?

— Просто шутка, Джек, — раздался голос. — Только для того, чтобы они соединили меня с тобой. Но я все-таки оставил тебе подарок, там, в проходе, за вашим зданием. Закуска для пикника. Приятного аппетита! До скорой встречи!

В трубке послышались короткие гудки.

— Он отключился, — сказала я.

— Платный таксофон на Мичиган-стрит, — сказал Бейнс. Времена, когда отследить звонок было долгим делом, отошли в прошлое. Ныне номер, с которого звонят, устанавливается практически мгновенно.

Я слово в слово передала разговор, а Бенедикт его записал. Через минуту зазвонил мобильник шефа.

— Они его упустили, — сообщил он нам. — Час пик, растворился в толпе.

— Пойдемте проверим переулок, — сказал Бенедикт.

Здание, где располагался районный полицейский участок, находилось на углу двух улиц, а с третьей стороны находилась автостоянка. Проход, о котором шла речь, не был переулком в полном смысле слова: просто кусок территории, окруженный чужими владениями, на котором стояли большие контейнеры для мусора. Мы осторожно приблизились, тщательно обшаривая все глазами. Поскольку оба мы превосходили Харба в звании, то именно ему выпала честь

копаться в мусоре.

— Похоже на… — проговорил он, сдвинув в сторону несколько мешков. — Здоровенный.

Бейнс велел продолжать. Харб, обмотав руку носовым платком, приподнял крышку мини-холодильника.

— Боже милостивый!

Это было скверно. По-настоящему скверно. Это уже превзошло стадию убийства и походило на мясницкий промысел.

— Нужно отгородить это место и вызвать сюда опергруппу, — покачал головой Бейнс.

Третье тело, найденное прямо на задворках вверенного ему участка, не поспособствует его продвижению по служебной лестнице.

Я покинула место преступления и позвонила маме, просто для того, чтобы удостовериться, что она жива и здорова. Потом опустилась на ступеньки перед зданием участка — как была, без пальто, словно налагая на себя епитимью в виде холода.

Я дала умереть еще одному человеку.

Подтянулась опергруппа, репортеры и толпа зевак.

Я сидела и думала о своей работе, и о своей матери, и о своей бессоннице, и о своем сегодняшнем свидании, и о Доне.

Я думала о Бенедикте, и о Финеасе Траутте, и о Гарри Макглейде, и о своем прошлом, о своем бывшем муже, и о собаке, которая была у меня в детстве, которую пришлось усыпить, потому что она сломала ногу, гоняясь за кроликом.

Я думала о звездах в небе. Я уже годами не видела звезд. Смог в Чикаго был таким густым, что полностью их скрывал. По мне — их вообще там больше не было.

Я задавалась вопросом, в чем причина. Почему все несчастны? Каждый день приносит какое-нибудь новое несчастье, новую проблему, какую-нибудь новую боль. И если тебе удастся уберечься от рака, СПИДа, наркотиков, дорожных аварий, недоброжелательства судьбы — все равно остается шанс, что какой-нибудь псих похитит тебя или твоего ребенка и замучит до смерти, просто так, без всякой причины.

Я попыталась вспомнить, когда в последний раз смеялась до коликов. Я попыталась вспомнить день, когда ложилась спать счастливой.

У меня ничего не получилось.

От толпы отделились два специальных агента, Дейли и Кореи, в одинаковых длинных непромокаемых плащах с поясом, и быстрым шагом направились ко мне. Они двигались совершенно синхронно: левая нога, правая нога — как в рекламе «Ригли Даблминт». Я не удержала разочарования, когда они остановились передо мной, в моем раздавленном состоянии.

— Мы надеемся, с вашей стороны никаких обид? — произнес Дейли.

Я тупо посмотрела на него, не понимая, о чем он.

— По поводу вашего отстранения отдела. Мы понимаем, каково это, и сделаем все, что в наших силах, чтобы вы остались в профессии.

Ну и как вам это нравится? Оливковая ветвь.

— В порядке компенсации мы могли бы позаимствовать некоторое количество ваших людей.

Пусть левая рука не ведает, что делает правая.

— Для чего?

— Мы убеждены, что отыскали ту лошадь. Мы бы хотели установить за ней круглосуточное наблюдение.