Вис и Рамин
Шрифт:
Сейчас увидишь ты, какие кары
На нас обрушит повелитель старый.
Весь мир сгорит в огне, и солнце дня
Умрет в дыму от этого огня!"
Тогда, иной не находя уловки,
Рамина вниз спустили по веревке.
Рамин помчался по уступам скал.
Он, словно лань, от страха трепетал.
Лишился он подруги дорогой,
Стонал, утратив разум и покой:
"Что хочешь ты, судьба? Скажи, что хочешь?
Чтоб умертвить меня, кинжал
То не даешь свободно мне вздохнуть,
То меч разлуки мне вонзаешь в грудь,
То губишь ты мой дух, то с телом споришь,
То к радости подмешиваешь горечь.
Судьба - безжалостный стрелок из лука!
Моя душа - мишень, стрела - разлука.
Я - караван, чей жребий - жажда, голод,
Моя душа - как разоренный город.
Еще вчера я жил, как властный шах,
Теперь, как лань, скитаюсь я в горах.
Слезой кровавой раздроблю я скалы.
Снег превращу в ковер багряный, алый!
Заплачу я, - с сочувствием горячим
Мне утром горлинка ответит плачем.
Сравнится ль гром с моим протяжным стоном,
Не тучею, а пламенем рожденным?
Мои глаза кто сравнивает с тучей?
Из тучи - дождь, из глаз - потоп могучий!
Была ты, радость, как весна беспечна,
Но на земле весна недолговечна!"
Нагорьям он печаль свою принес,
Глаза - как облака: в них столько слез.
От горечи разлуки и тревоги,
Ты скажешь, у него разбиты ноги.
Присесть его заставила усталость,
И только слезы лить ему осталось.
Но где б ни лил он слезы из очей,
Где б ни сидел, - там возникал ручей.
Своим отчаяньем испепеленный,
Он причитал, как истинный влюбленный:
"Любимая! Не знаешь ты, бедняжка,
Как без тебя мне горестно и тяжко.
Внушил я даже куропатке жалость,
Хотя она сама в силки попалась.
Блуждаю одинокою тропою
И мучаюсь, не зная, что с тобою,
Тебя постигло ль новое несчастье, -
А сердце разрывается на части!
О, пусть всегда моя душа скорбит,
Но лишь бы ты не ведала обид!
Из-за тебя пожертвую собой,
Из-за тебя вступлю с врагами в бой.
Не хватит жизни мне и не способно
Перо живописать тебя подробно!
Тоскую, - но по праву я тоскую:
Я потерял красавицу такую!
Я жить хочу лишь для того, чтоб снова
Тебя увидеть, цвет всего живого,
Но, если жить я должен без тебя, -
Пусть я умру сейчас, умру любя!"
Когда Рамин так плакал исступленно,
Попала Вис, ты скажешь, в пасть дракона.
Царапала свое лицо, кружилась
По спальне, будто разума
То красные цветы с ланит срывала,
То кудри лютой казни предавала.
Мир задохнулся в мускусе волос,
От вздохов тяжких все вокруг зажглось.
Казалось, что ее жилье глухое -
Курильница, в которой жгут алоэ.
Слезами орошала замок старый
И наносила в грудь себе удары,
И, так как жарче раскаленной стали
Пылало сердце, - искры возникали.
Из глаз текли жемчужины несчастья.
Все ожерелья сорвала, запястья.
Земля - как небо из-за ожерелий:
Как звезды, жемчуга на ней горели!
Сорвав наряд золототканый с тела,
Одежду черной скорби Вис надела.
Тоска в ее душе, в ее очах:
Не Зард ее страшит, не шаханшах,
В ее душе - иной источник боли:
С возлюбленным рассталась против воли!
Поднявшись к ней, увидел шах Мубад:
Ее лицо - как разоренный сад,
Одежды, украшения кругом
Разбросаны иль связаны узлом:
Их развязать, одной любви служа,
Забыла, не успела госпожа...
Кормилица была во всем повинна,
И спряталась она от властелина.
Вис на земле, безмолвная, сидела.
В крови, в крови серебряное тело,
Изодрана одежда, рдеют раны,
А мускусные косы - как арканы.
Густая пыль - на голове кудрявой,
Нарциссы темных глаз - в росе кровавой.
"Исчадье сатаны!
– воскликнул шах.
–
Будь проклята навеки в двух мирах!
Ты не боишься ни людей, ни бога,
Ни кандалов, ни мрачного острога,
Не внемлешь наставленью моему
И стражу презираешь и тюрьму.
Не скажешь ли, как мне с тобою быть?
Что делать мне с тобой, как не убить?
Тебе, коварной, лживой, - все едино,
Что крепость, что пустынная равнина,
Пожалуй, неба не страшась святого,
На землю сбросить звезды ты готова!
Тебя не остановят ни затворы,
Ни клятвы, ни мольбы, ни договоры.
Тебя испытывал я каждодневно,
Наказывал, советовал душевно,
Но ты моим советам не внимала,
А кары не боялась ты нимало.
Ужели ты - зловредная волчица?
Ужели сатана в тебе таится?
Как жемчуг, совершенна ты снаружи,
А изнутри ты всех уродов хуже!
Прекрасна ты, как светлый дух, но, словно
Сей мир непостоянный, ты греховна.
Красив твой лик, но эта красота
С бесстыдством поразительным слита!
Я столько раз прощал твои измены,
Вел разговор с тобою откровенный: