Виртуоз
Шрифт:
Люциус кивнул.
– Верно. Я беспокоюсь за Драко. Он мой сын. Я не хочу, чтобы он бесплодно тратил время на бездарную связь. Вы не пара. Вы даже не можете быть парой! И то, что у вас не будет детей - это только малая часть проблем. Вас держит вместе только магия вейл; и чем раньше это закончится, тем лучше. Я говорю, как отец: я желаю Драко добра.
Гарри пожал плечами:
– В таком случае, вы не по адресу обратились. Говорите с Драко. Это его жизнь и его выбор. Меня это не касается.
–
Драко… не желал ничего слушать. Действующие приворотные чары, поганая неконтролируемая магия вейл лишили его разума: обычно такой рациональный, младший Малфой закрывал глаза и затыкал уши, казался слепоглухонемым, и единственной надеждой Люциуса оставался, как это ни смешно, Поттер.
Поттер смотрел в лицо Люциусу, и глаза у него были похожи на бутылочное стекло - такие же равнодушные и нечитаемые, отражающие огоньки люстровых свечей.
– Вы это исправили, мистер Малфой, - тихо сказал он.
– Я теперь в курсе. Спасибо за информацию, дальше мы сами разберемся. Думаю, вам пора.
Люциус помедлил немного, встал, сжимая кулак на набалдашнике трости, вдавливая ребристые поверхности змеиного гребня в твердую ладонь. Поттер его выпроваживал.
Поттер был настолько глуп, что пропустил его слова мимо ушей.
Хуже того: он проигнорировал Люциуса.
– Счастливо оставаться, мистер Поттер… Когда вы поймете, во что влетели с размаха, думаю, будет уже поздно.
Поттер с ответом не задержался:
– Как мило, что вы предупредили. И вам тоже долгой жизни и здоровья.
Люциус долго смотрел на спокойно встречающего его взгляд Поттера, и если мысль могла бы убивать, в этой нищей, жалкой, убогой комнате на этом дешевом ковре лежал бы самый драгоценный для Британии труп.
Поттер отвечал ему бестрепетным взглядом. Наконец Люциус улыбнулся и кивнул:
– Благодарю вас, Поттер. Мы еще увидимся, - во второй фразе прозвучала явная угроза.
– Навещайте нас чаще - без вас веселее, - тут же откликнулся аврор.
Малфой развернулся и стремительно пошел к камину.
Этот матч остался не за ним. Но жизнь обширнее, чем квиддичное поле, она постоянно меняет границы и расширяет пространства. Все еще впереди.
Как человек, успевший пожить, Люциус знал это точно.
* * *
В безрадостные зимние вечера ночь наступала уже в полшестого, и густая прожорливая темнота, вспарываемая светом фонарей, разрезаемая лучами автомобильных фар, раскидывалась над островами.
Она обходила по касательной Лондон и крупные города, с любопытством разглядывая их сверху, и ложилась брюхом на далекие от цивилизации места, придавливая их к выстуженной земле.
В свете фар и фонаря, висевшего над воротами, отчетливо выделялась перечеркнутая метла в красном круге - знак «Вход только по
Можно было держать пари, что нет в мире зрелища тоскливей, чем глухой бетонный забор и сотворенный руками человека ржавеющий металлолом, с которого местами слезает краска, - но спорить Гарри было не с кем.
Гермиона опаздывала.
Гарри докурил сигарету до фильтра и выбросил окурок в открытое окно, через которое в салон заползали холод и зимняя ночь. Он откинулся на сиденье, скрестил перед собой руки, сунув озябшие пальцы в рукава, обхватив ладонями запястья.
Приборная панель мигала огоньками, из колонок лился хрипловатый джаз; мысли Гарри текли по одному и тому же заколдованному кругу, вновь и вновь возвращаясь к отношениям с Малфоем.
За то время, которое он здесь простоял, он успел вызвать подозрения у охранника, устроившегося в нацбез недавно. Должно быть, парня сбила с толку маггловская на вид машина.
Гарри высунулся из окошка, подставляя лоб под свет, объяснил бдительному магу, что ждет свою подругу, миссис Уизли. Перемена была мгновенной: охранник, разглядев украшенное шрамом лицо героя волшебного мира, ахнул, пообещал вызвать миссис Уизли с вахты и оставил Гарри в покое; только подошел через некоторое время за автографом.
– Как тебя зовут?
– спросил Гарри, устало беря протянутые ему перо и претенциозный ежедневник с серебряными уголками.
– Тристан Леонуа, сэр.
Гарри вздрогнул.
– Родители очень любили легенды, - сказал приметливый парень.
– Но сами-то они не из тех. Последние настоящие во Франции в революцию сгинули. Как проклятие над ними висело, правда?
– Трагично, - Гарри вгляделся в юношески-безусое, восторженное и наивное лицо.
– Но тут главное чтобы Изольды рядом не шастали, так?
– Изольда - это не то, - серьезно ответил паренек.
– Как может любовь быть проклятием? За настоящую Изольду стоит умереть.
Гарри вернул ему блокнот с надписью «Счастливому Тристану. Гарри Поттер» и, выслушав горячее спасибо, откинулся на сиденье, невидяще глядя перед собой.
А ведь у Тристана с Изольдой была не любовь… Зелье, любовное зелье; глупая служанка, жаркий день, перепутанные кувшины…
Разноцветные всполохи, танцующие пары…
«Думаю, ты готов».
«Я не хочу пока ничего обсуждать».
«Ты привлекательный… у тебя яркие глаза и хорошая улыбка…»
«Слушай, я тут сорвался с работы, когда прочел утренние газеты…»
Фильтр обжег пальцы; Гарри дернулся и выкинул сигарету в окно.