Винсе

Нижеги Трилата

— Всё ещё хочешь, чтобы я тебя прикончила? — поинтересовалась Няша, глядя на него исподлобья.

— Ну уж нет. Точно не от твоих рук, — процедил Корэр сквозь стиснутые от боли зубы.

— Не забывай, я твой соратник до тех пор, пока не проявишь слабости.

— Чего ты ко мне привязалась? — искренне не понимая поинтересовался Корэр.

— Ты сильный.

— Я никчёмнейший из слабаков. Есть те, кто куда сильнее меня, не уж то за ними таскаться не хочешь?

— Не такой как все, — продолжила Няша. — А ещё ты видишь во мне кевела. Для всех же остальных я простая баба, вещь, имущество. Ты думаешь, я свободной стала сразу же как только от хозяина сбежала. Нет конечно! У меня не было денег и ни уйпо я не умела. Я променяла рабский ошейник на постоянные долги. Мне приходилось воровать, побираться и торговать собой. Может быть ты не заметил, но я не красавица, такое чудовище приглянётся только очень маленькой ценой. Я грязная

дешевая шлюха, которой можно было пользоваться как захочется за пару руню. Мне просто повезло, что один из потеющих на мне оказался чуть послабее и побогаче, чем обычные крестьяне, а ещё он был пьян, не удержал ножичек приставленный к моей глотке, за что и получил его себе в бок. Он тогда не стразу понял, что произошло. Хотелна ноги встать, но я успела вскрыть ему глотку, как тогда кровища лилась, я была покрыта ею с ног до головы, а он хрипел и булькал, всё пытался проклинать меня. А потом припёрлись стражники, нет бы раньше, когда он меня скрутил, да портки порвал, но нет, нарисовать когда он уже сдох. Он же порядочный гражданин, а я так, девка продажная. И вот я, в рваных ошмётках, всё в кровищи, так что и волосы слиплись, и он, с голым задом, обосравшийся и всё пытающийся как-то пошевелиться. Улепётывала я тогда быстро, но зато понимаешь, как это приятно, когда тот, кого ты раньше боялся захлёбывается собственной кровью в твоих ногах. Да нет конечно, ты же сильный… А кровь она такая тёплая — живая. Мне до того момента, как её горячие капли упали всегда было холодно, а тут стало тепло и не страшно. И вот ты думаешь, что после этого сразу стала такой сильной, пошла в наёмники. А вот нет, ещё несколько летов моталась я как дерьмо в проруби. Имели меня во все дыры, а я и боялась чего сделать, после того, как я одному всадила в бочину нож, а он в место того, чтобы ошалеть, мордумне расквасил. Уже потом я как шлюха к солдатикам на какой-то войне прибилась. У покойника меч забрала, потом в мужика переодеться догадалась, на службу к ним поступила. Повоевала даже чуть, а потом эти юрмы поняли, что я баба, отымели да вышвырнули, только пока ловили меня, я троих прикончила, а к остальным ночью в шатёр залезла, глотки перерезала. Уж потом стала в наём ходить, не скрывая что баба, и убивала всякого, кто криво посмотрит, но там и слухи обо мне пошли. Только тогда я поняла, что чтобы не бояться, тех, кто может тобой воспользоваться нужно убивать. А потом эта упырица, я ей и вовсе не нужна была, она же от меня отмахнулась как от назойливой букашки, мне снова стало страшно, но по другому. А ты весь такой сильный, благородный. С тобой как-то и не так страшно. На дворе Гримора меня не трогали не потому, что это именно я, а потому, что пришла с тобой, а так солдатики подходили, — в гневе Няша сплюнула, растерев слюну по дощатому полу носком сапога. — Будешь ещё спрашивать, чего за тобой таскаюсь или может погонишь?

Корэр не сразу нашёлся что сказать. Это он ещё думал, что Судьба ему выделила жестокую долю, а у него ведь всё было даже очень хорошо… Любящие и заботящиеся отец и мать, сестрёнка, за зря беспокоящаяся о жалком нём, да и брат не такой уж и плахой. Это он, от слишком хорошей жизни на участь свою жаловался, да ведь с него же по сравнению с Няшей просто пылинки сдували. Он неженка обижался на Экора за то, что тот дав в руки меч велел убить пленника, трясся от того, что кровь на руки попала! Да у него кретина прекраснейшая жизнь, чего ныть то? Надо же быть таким идиотом, чтобы считать, что у него всё хуже всех. Да он же даже с настоящими проблемами не сталкивался!

А что он мог сделать для неё? Для той, кто по сути дела в сравнении с ним был всего лишь юной девчушкой. О да, великая сущность, на уровне мироздателей, прожившая по меркам местного мира несколько сшодов летов, что же он теперь сделает? Да ничего, ничего он в жизни не знал ещё и не видел.

Неловко и сбивчиво, не решаясь поднять глаза, словно бы он был нашкодившим юнцом, а не властителем, решавшим судьбы миров, ария проговорил:

— Ты прости, я и правда другой. Жизнь у меня была не такая. Поэтому немного не знаю, что сейчас сказать. Но я тебя не брошу и жаловаться больше не стану, обещаю. А мы арии волею Судьбы обещания держим.

— Арии? — переспросила Няша, подняв на Корэра заинтересованный взгляд.

Он только хмыкнул:

— Так называется мой вид, я не кевел.

— Это многое объясняет, — с удивительным для Корэра равнодушием ответила Няша.

Странник: Глава 31: Неубиваемый

— Намиловались, любовники? — поинтересовался Янь, войдя в комнату Няшы, оценивающе оглядев воительницу, одетую только в чистую свежую рубаху и Корэра, сидевшего рядом с ней на кровати, тоже не слишком сильно одетого, с кудрями, которым могло бы позавидовать большинство местных женщин, струились даже ниже пояса.

— Не уместная шутка, — раздражённо прокомментировал Корэр, надевая

поверх портов штаны, и натягивая сапоги.

Няша же ничего не ответила, она просто со вздохом завалилась на постель, укрывшись одеялом, чем сильно удивила Яня.

Только когда Корэр прикрыл дверь уже их комнаты, наёмник поинтересовался:

— Чего это она такая довольная? Даже топор или ножичек в меня не метнула. А ты кстати первый мужик, которого она к себе так близко подпустила. Рассказывай, чего без меня делали?

— Я просто сводил её вымыться, да косы заплёл. Она всё же женщина.

Янь прыснул со смеху:

— Няше, косы?! Ну ты умелец! Она не женщина, она монстр. И, если уж сумел приручить такого зверя как Няша, что не воспользовался?

— Ей это неприятно, не говори больше о подобном, — морщась от отвращения потребовал Корэр.

Заплетя волосы в свободную косу, ария предложил:

— Сменим тему. Рассказывай что с обозом.

— По утру отъезжают. Платить-то нам будут, половину суммы здесь вручат, оставшуюся по приезду основных нанимателей в Ксеньяр, а вот с едой туго. У них корабли в последнее время не ходят, так что кроме того, что даёт море ничего и нет, да и там скудно — рыбаки далеко заходить боятся. Но зато нам заплатят побольше. Хотя, в отличии от сопровождения какого-нибудь купца мы получим не так уж и много, ну да на горожан и нападать меньше охочих будет и конкурентов у нас почти нет — на поединке право сопровождения выбивать не придётся.

— Не томи уже, сколько? — раздражённо рявкнул Корэр.

— Нам с Няшей по шестьдесят, тебе сотня золотушек. Это я им ещё про то, что мы Гримором героями признаны расписал и что ты колдун. Там других нанимали за сорок, максимум пятьдесят.

— Это в среднем вы будете получать по золотушке в день — не так уж и много… — отметил Корэр, мысленно переведя свой доход в имперскую систему исчисления, получив около семи с половиной тринадцатков, поморщившись, ведь для Имперца это были и вовсе не деньги, благо хоть с Гримора удалось подзаработать порядочно.

— Ну знаешь, если не шиковать как ты и не останавливаться в лучших гостиницах, то это весьма неплохие деньги. Какому-нибудь крестьянину, чтобы их заработать нужно пахать лета три, а это я ещё траты не учитываю. Ремесленники получаю столько в среднем за лето, может полтора, а мы за дней шестьдесят, что раз в восемь быстрее, так что не жалуйся.

— Ладно, деньги у меня ещё есть, за ваш постой если что смогу заплатить.

* * *

Глава обоза как-то подозрительно смерил взглядом Корэра, на лице мужчины читалось явное недоумение от того, что так расхваленный ему колдун был не высоким мальчишкой с миленьким личиком, походившим больше на сына какого-нибудь королька даже не царька, которые здесь были помешаны на деле. Разве такой мог быть наёмником? Но среде ранговый купец, собравший весь свой скарб и товар да объединившийся с такими же торгашами и менее богатыми соседями, взявшими у него в наём телеги и джоней, благоразумно промолчал. Всё же он из простого горожанина до относительно зажиточного торговца не красивыми глазами и неуместны и вопросами дошёл.

В этот раз двигались они куда медленнее, так что Корэр даже подивился, сколь малые расстояния можно было преодолеть. Странствие получалось даже слишком мирным, так что очень скоро у Корэру руки так и чесались кого-нибудь прирезать. Умом он понимал, что вся эта жажда крови навязана клинком, не просто слившимся с его телом, но и получившим возможность воздействовать на разум, которую раньше не использовал лишь потому, что и без неё получал необходимое. Или же?.. А ведь слишком уж быстро он — Корэр — принял тот факт, что опустился до уровня упырей, пожирающих чужие этэ. Наверняка ведь Вихрь понемногу притупил его моральные принципы. Ведь ну не мог же он сам по себе оказаться столь жалким подонком, слишком быстро опустившимся до продления жизни за чужой счёт.

Да и теперь… Не был же он столь раздражительным. Вернее, очень уж он боялся реакции окружающих, потому злился молча или же просто избавлялся от источника своих неприятностей. Но из-за кровожадности клинка ария вскипал стоило его только тронуть.

Так, во время очередной стоянки Корэр чуть ли не с кулаками бросился на мужика, без спроса подвинувшего его заплечный мешок. И ведь где-то там, на краю сознания остатки разума вопили, что это не самая лучшая затея, что не произошло ничего серьёзного, что не по себе он противника выбрал, ведь в порыве ярости застилающей взор он выхватить меч не успеет, а мужик одним ударом все зубы пересчитает. Но тело само двигалось на противника, а язык сыпал ругательствами за которые в цивилизованных мирах его бы на месте же вызвали бы на дуэль, причём магическую, чтобы уж точно не победил. Спасло арию только то, что мужик оказался не сильно образованным, да и он сам, по неконтролируемой привычке в моменты эмоционального кипения смешивал все известные ему языки в неразборчивую кучу, сплетая слова и фразы, коверкая правила грамматики.