Винсе
Шрифт:
Вскинув руки, он всё же попытался решить всё мирно:
— Ну к чему мне измываться над грязной пъянью? Его Судьба и так наказала. Да и разве я похож на того, кто ради веселья решится марать руки?
— Ты его ногами бил, — отметил первый стражники вызвав этим туповатый смешок второго. — Пошли, мы тебя на ночь в тюрьме запрём, а утром, если кто поручится, отпустим.
Корэр брезгливо поморщился:
— А в тюрьме сыро, холодно и грязно?
Стражники, похохатывая, кивнули, не ожидая ничего необычного от безоружного юнца, спокойно стоявшего перед ними. Тут же в глазу у ближнего
Как только и второй повалился на мостовую, Корэр скорчил страдальческую гримасу: придерживая голову обречённого он, совсем забыв об обожжённой ладони, использовал и правую руку, за что оплатил я тут же нагрянувшей жгучей болью и, судя по ощущениям, разошедшимися швами и свезённой кожей. Лелея ладонь, он собирался было уйти, но решил хоть как-то попытаться избежать подозрений о том, что в деле был замешан четвёртый.
Немного оттащив от места происшествия тело незадачливого грабителя, успевшего отключиться, ария уложил его так, чтобы было похоже, что разбойник попытался смыться, но окочурился по пути. В руку будущему покойник он вложил окровавленный нож, для большей правдоподобности, измазал «убийцу» в луже крови, растёкшейся под вторым стражником. В завершение, Корэр, раскрыв рот пьяницы, сунул в него кончик Вихря, тут же распавшегося девсами мельчайших частиц, прикончившего бедолагу из внутри — не заметно.
Ария же, как ни в чём не бывало удалился, припрятав окровавленный кавтан и перчатки в заплечную сумку, переодевшись в рваную, но всё же чистую куртку. Уже на постоялом дворе он замочил окровавленные вещи, чтобы кровь не присохла. Он изменился за время странствий… Стал спокойнее относиться к грязи, постоянно его окружавшей и научился стирать вещи.
Странник: Глава 28: Интересы покровителя
Странник, покинув Корэра, отправился к ариям, у него, или вернее, у его Покровителя были в этом мире свои дела и пока новый Император скитался по свету постигая правды жизни, он направлял уверенный шаг к давней знакомой. По пути странник обратился к Покровитель, настойчиво требовавшему уступить ему власть над телом:
— Господин, от чего не позволяете взглянуть мне на вашу родину?
— …
— Да что такого может рассказать обычный мертвец. Все мои мысли и слова вам подвластны.
— …
— Так бы и сказали, к чему все эти благородные цели, если Вам просто тоже любопытно жить. Ладно, но не задвигайте меня на край сознания, если уж используете моё лицо, позвольте хотя бы посмотреть.
Зачитав вырезанное на предплечье: "И мёртвых увидят живые", — странник мгновенно изменился, по глазам его тут же расползлись сеточки золотого узора.
Странник без стука вошёл в избушку, скрывавшуюся
Странник, неслышно ступая, подошёл к женщине, склонившись над ней шепнул:
— Ты так ответственно отнеслась к своему поручению.
Женщина, не отрывалась от работы, не обращала взгляда на пришедшего, ведь ей не нужно было видеть лица гостя, она прекрасно понимала, что явившийся на самом деле выглядел иначе. Учтивая память даже подсунула некогда столь знакомый ей образ, и тот взгляд, которым его гость смотрел на них, тех кого звали покорителями миров, звёздными странниками. Для него арии ведь были шкодливыми детьми. Хотя, всё же в госте было что-то не так. Не мироздатель стоял перед ней… Его последующее воплощение?
Хмыкнув, Пряха ответила:
— Так если бы не я, вы бы искромсали полотно бытия, экспериментатора несчастные. Нет бы о мире подумать, но вам магия куда важнее и интереснее, чем сохранения реальности в которой живёте.
Странник примиряюще вскинул руки:
— Ну же, всему своё время. А кстати, где здесь моя судьба?
Пряха поддела изящным пальцем одну из нитей основы, проговорив:
— Надеюсь мне не нужно объяснять почему? Но она, как и многие прочие из ваших, частенько выходит на передний план.
Странник понимающе кивнул, обернувшись он отыскал кресло, размашистыми ленивыми шагами подошёл к нему, тут же развалившись, устало выдохнул.
— Какое имя ты сейчас используешь? — спросила Пряха, бросив на гостя мимолётный заинтересованный взгляд, но тут же вернувшись к работе.
— Пусть будет Данор, это имя моего лица.
— Ты нашёл путь к истинному бессмертию в замене лиц? — теперь она всё же решила отложить работу, сев во второе кресло, напротив гостя, жестом велев девчонкам принести угощений.
Данор, тяжело вздохнув, прикрыл лицо руками, прогладив ими по ёжику светлых волос так, словно бы умывался, заговорил тоном, в котором слышалось подобие отчаяния:
— Я запутался. И этот маскарад только для того, чтобы дать себе хоть небольшую передышку. Воспоминания из прошлого перемешались, я всё ещё пытаюсь их рассортировать, отделить временные промежутки. Но я не могу понять что-есть что. Поэтому я создал отдельную личность в которую закинул всё, что не смог точно определить, она немного безумна, а другие неполноценны.
— А кто сейчас говорит со мной? — уточнила пряха, подавшись вперёд, поправив пышную золотую косу, лежавшую на груди, от чего укрощения, нашитые на ленту, придерживающую волосы у лба мелодично звякнули.
Странник слегка улыбнулся, радужка глаз его расплылась по белку, окрасившись в зелёный, зрачок и вовсе пропал, оставив на месте себя точку, из которой выходили золотые полосы, образующие сетку узора в котором можно было различить девятиконечный цветок, ставшийся символом элемента Жизни. После чего тот, кто звал себя Данором, заговорил: