Винсе
Шрифт:
— Я не кевел, — с неприкрытой гордостью ответил неумирающий. — Ты кое-чего не знаешь. Клинок, что приставлен к горлу пожрёт тебя полностью, лишив всякого посмертия. Но я могу убить тебя и обычной саблей, тогда ты сможешь повстречаться с Поапов в его Подземельях, он любит заставлять грешников каяться, но у тебя всё же будет шанс.
Разбойник, запрокинув голову, расхохотался:
— Да пусть так. Я всё равно ничего не знаю. Ну что, получил что хотел? Радуйся, падла! Всех перерезала теперь узнать решил? Да ни уйпа ты не узнаешь!
Золотая лента скользнула по горлу разбойника, Вихрь привычно лёг в руку хозяина, удовлетворённости мерцая.
Корэр вскочил на джоня, Няша, цыкнув, оглядев следы бойни, к которой успела присоединиться
— Съезди, разыщи джоней, парочка должна быть. Это маленький пролесок, здесь они бы долго укрываться не смогли, значит рассчитывали увезти награбленное, могли оказаться достаточно умными или опытным, чтобы взять запасных, на случай, если обозные погибнут от шального удара.
Няша послушно ударила джоня пятками в бока, отправляя его проч от обозов, Корэр же направился к сопровождаемым, которые уже остановились напротив лесочка в ожидании вестей.
Подъехав к купцу, их нанявшему, Корэр распорядился:
— Отправь мужиков тела закопать, а то зверьё растащит, мало ли какая в них зараза. И пусти чуть посидеть в своей повозке.
Опешивший купец замедленно кивнул, не осмелившись сказать, что лопат-то у них нет.
Янь остановил Корэра, собиравшегося забраться в крытую телегу впереди обоза, поинтересовавшись:
— Пустишь по карманам у них пошариться, может чего интересного найду?
На что в ответ Корэр устало кивнул, и Янь решил продолжить:
— У тебя кстати в груди стела, я-то конечно не удивлён, но других это может намного смутить.
— Я знаю, — проворчал Корэр, соскочилсо своего джоня, привязавего к борту телеги.
Легким движение ария заскочил в крытую телегу, заставив непроизвольно взвизгнуть сидевших в ней дочь и жену купца. Примиряюще вскинув руки, Корэр прошептал, заставляя женщин вслушиваться в каждое произнесённое им слово:
— Пока мы стоим, позвольте мне рану перевязать. Более я вас не побеспокою.
Только теперь женщины заметили стрелу, оттащив сумки, они поспешно расстели одеяло, предложив воину лечь, но Корэр отрицательно мотнув головой прижался к борту, скрестив ноги, зарылся в заплечный мешок. Женщины тут же предложили хоть как-то помощь, но Корэр попросил не мешать, и лучше вообще забыть обо всём, что они увидят.
Срезав древко, ария аккуратно расстегнул камзол, стащил рубахи, всё же пропитавшиеся кровью. Ощутив на себе любопытные взгляды Корэр невольно опустил глаза на собственное тело, тут же брезгливо поморщившись: его кожа выглядела так, словно бы её стащили с каркаса, пожевали и не очень старательно напялили обратно. Старые и новые шрамы бугрились и натягивались, к тому же они отливали белёсым, желтоватым, зеленоватым и даже голубым, всё из-за сочетания его золотой крови и голубоватых нитей, использованных Странником для его починки. Если сразу после завершения ремонта подобное выглядело весьма сносно, то теперь, когда вся остальная кожа начала заживать, получилась та ещё мерзость. Раньше бы он наверняка постыдился подобного, но теперь было плевать. Этих женщин Корэр встречал в первый и, вероятнее всего последний раз, а значит не важно, что они подумают, да и теперь он ужасно устал… К тому же, больше он не был пугающе худ, всё благодаря, наконец, появившейся возможности контроля внутренней энергии. В отличии от брата, он не стал выстраивать внушительную широкоплечую фигуру, ведь со своим ростом и мордашкой он бы выглядел весьма комично. Да и цели Корэр преследовал иные, потому просто сделал заметнее рельеф сглаживающих пучков, эффектно перекатывавшихся даже под искорёженной кожей.
Но всё же женщин требовалось чем-то занять, а то ведь у него не получится сосредоточиться на починке, если они и дальше будут с неприлично чрезмерным любопытством ловить каждый его вход. Немного подумав, Корэр подхватил рубахи. В теории, Вихрь ведь смешался с его кровью, а значит у арии была возможность управлять
— Сможете заштопать?
— Рубахи да, но на камзол понадобится заплатка, — ответила жена купца, ошарашенная и видом их защитника и его удивительной наглостью.
Выудив из заплечного мешка второй камзол, с прожжёнными полами, запылившийся, Корэр проговорил:
— Можете его хоть на части порезать, только соберите из этих двух один нормального вида.
Жена купца кивнула дочери, чтобы та забрала вещи воина, зарывшись в сундуки со скарбом. Девушка, не отводя любопытного и одновременно испуганного взгляда от изуродованного, но при том весьма неплохо сложённого тела колдуна, нанявшегося их сопровождать, переняла ворох шмотья, вздрогнув и залившись краской, когда их руки соприкоснулись. Ещё большее смущение накрыло её, когда приметила, что воин так и не снял перчаток, а значит прикосновение, заставившее её трепетать, ей только почудилось.
Пока Корэр возился с тем, как бы извлечь стрелу и не повредить каркас, придя к необходимости просто раздвинуть его спицами, принялся копаться ими в ране, прикусив от боли нижнюю губу, девица всё поглядывала на него. Для купеческой дочери оказалось удивительно, что юноша с таким красивым, даже аристократическим лицом, сохранившим отпечаток возвышенного благородства, умудрился пережить нечто оставившее столь ужасные следы на теле. И ведь главное, физиономия у него всё-равно оставалась миловидной, даже не смотря на сломанный нос, чего у дворян обычно не бывало.
Хотя… Она ведь видела потомственных дворян всего четыре раза в жизни, когда папенька брал их с матерью на балы, где договаривался о поставках. Те дворянчики редко отличались такой изысканной красотой. Многие из них были прыщавенькими и толстенькими, хотя тот симпатичный молодой служивый, с такими забавными усиками, что отказал ей из-за того, что у неё не было потомственного титула. Он же сейчас прячется от царского призыва где-то в тётушкиной усадьбе возле Ксеньяра. Интересно, не объявится ли он на каком-нибудь из балов? А получится ли затащить туда этого воина? Его же если приодеть в парадный камзол, расшитый серебром… Нет, такому только золото, чтобы выглядел прямо по-царски. Как же тот служивый обзавидуется! Да и девки столичные себе локти как кусать будут, такой красавец и не с ними.
Она даже подстать этакому кавалеру волосы накрахмалит по заморской моде. Интересно, а он от чего поседел? Жизнь такая тяжёлая или проклятье какое? А если проклят? Да нет, он же колдун, может плата за магию. Главное теперь его уболтать и чтобы папенька отпустил.
Но кровь у него золотая… Может для колдунства. А он вообще кевел? Вон как стрела засела, там же точно что-нибудь должно оказаться задето, а он так легко ковыряется. Ощутив отвращение при виде засунутого теперь уже без перчатки пальца в рану, девица отвела взгляд, тут же случайно ткнув в палец иглу. Положив палец, на котором набухла багряная капля, она услышала ругань на неизвестном языке, вырвавшуюся из уст колдуна, чья правая рука, всё ещё одетая в перчатку, соскользнула с короткого обрезка древка. Вздрогнув от опасения, что это была вовсе не ругань а какое-нибудь заклинание, она всё же успокоилась, собираясь предложить помощь. Но колдун зубами стянул перчатку, перемазанную золотой кровью, всё так же зубами стянул покрывавшие ладонь бинты, обнажая очередное уродство — ладонь, которую то ли огонь облизал, то ли мелкие лезвия посекли. Тут же девушке стало понятно почему до этого воин обходится только левой рукой. Жалко, что в танцевальные партии, где партнёршу необходимо было поддерживать руками они с красавцем точно не исполнят. Но он ведь выглядел достаточно сильным, и примерно одного роста с ней, хотя это и на каблуках.