Винсе
Шрифт:
Потребовав так же принести ширму, которой можно было бы загородить купальню, и опустив на лавку заплечный мешок, который он так и не решился оставить в комнате, тяжело выдохнул.
Слуги всё суетились, бегали туда-сюда, а Корэр наблюдал за ними из-под полуприкрытых век. Вот уже несколько дней он толком не спал. Раньше считал, что усталость не ведома, но видимо ошибался. Перед глазами всё понемногу плыло, обозримый мир застилали бесцветный кляксы, нагло расползавшиеся, накрывая собой всё, словно покрывалом. Из-за этого упущения упырица подловила его, так дальше продолжаться не
Очнулся Корэр от того, что кто-то бережно тормошил его за плечо. В сонном забытьи к арии не сразу пришло осознание происходящего. Первым порывом он слегка обнажил лезвие Вихря, но увидев испуганное лицо служанки тут же загнал клинок обратно.
— Господин, всё готово. Меня отправили помочь Вам с одеждой. Что выстирать нужно? — затараторила служанка в страхе отшатнувшись.
— Я и сам могу раздеться. Протри тряпкой какой рукава плаща и наручи, на них кровь. Выстирай перчатки, рубаху, и всё остальное бельё. Штаны выстирай и зашей как-нибудь аккуратно, — похлопал по бедру, откуда совсем недавно вытащил шпильку, — они кожаные, поэтому просто так ниткой стянуть не получится, может клеем каким… Отожми как следует, да развесь на стуле в моей комнате. Сушить не нужно, с этим сам разберусь. А где полотенца и прочее?
Говорил Корэр очень быстро, потому, служанка, отчаянно пытаясь уложить в голове все указания, не сразу осознала, что ей задали вопрос, тут же принялась извиняться, что-то ещё застенчиво мямля, из чего Корэр с трудом разобрал, что очень скоро всё принесут.
Зайдя за ширму ария положил завлечный мешок у борта деревянного чана, достаточно большого, чтобы Корэр спокойно мог сесть в него, вытянув ноги, Вихрь поставил рядом. Услышав участливый вопрос служанки: «Может быть давайте я Вам табурет принесу, вещи положить?», проворчал:
— Сам как нибудь разберусь. Не задавай лишних вопросов. И выйди из-за ширмы, я как разденусь, вещи на неё повешу, просто возьми с той стороны и нечего тут выглядывать. А ещё предупреди, как всё принесут.
Девушка, кивнув, тут же шмыгнула обратно, сгорая от любопытства. Ведь где это видано, чтобы знатный господин не просто справлялся сам, но даже требовал не помогать ему? А мальчонка явно был из тех, кто с детства привык к деньгам: личико ещё совсем детское, пушная коса до пояса, которой она завидовала почти в открытую, ну да любая бы девица признала бы, что такое богатство так просто не отрастить, и этот повелительный тон…
Корэр, убедившись, что служанка не станет подглядывать, неспешно разделся. Вытащив из походного мешка пишущее перо, ария, разобрал его и, облизав корпус с обратной стороны, воткнул в рану, хорошенько провернув, сцедив через полый стержень ещё слюны. Рана постепенно перестала кровоточить, а после и вовсе стала стягиваться, оставив после себя лишь звёздный шрам с углублением, как после затянувшейся язвы.
Распустив ленту на косе, Корэр расплёл лёгкие пушисты кудри. В голове у него промелькнула мысль, что пора бы уже отрезать патлы, но он тут же прогнал её: у отца тоже были кудри, правда всего до плеч…
Корэр некоторое время стоял в задумчивости глядя на воду, вроде бы она была достаточно чистой и самое главное тёплой, но всё же перебороть
Из-за ширмы послышался голос служанку, уже другой:
— Господин, я принесла Вам полотенца, бальзамы и масла. Давайте помогу вам вымыться.
— Зайди, поставь всё здесь на пол, выйди и проследи, чтобы никто меня не тревожил, что бы ни случилось, — проворчал Корэр, подбирая ноги, чтобы скрыть шрамы и несколько отличавшуюся от местных анатомию.
Наёмник: Глава 8: Старые враги и страхи
Вода погружала в приятное забытьё. Корэр любил воду, только в ней он мог расслабиться и понастроившему отдохнуть. Ничто не доставляло ему больше комфорта, чем обволакивающая тело влага или, быть может ещё приятный ветерок, несущий запахи нагретого дневной звездой леса или росы зарождающегося дня. Вероятнее всего дело всё было в благосклонных ему элементах.
Не раз Корэр замечал, что его сестрицу Ар всегда тянуло в леса, к нежной мягкой траве и нагретым камням, покрытым мховым ковром. А брат… Брат даже имея возможность использовать новейшие светильники, окружал себя живым пламенем. Мать как и сестра тянулась к природе, порой погружаясь в заботу об Имперских садах. Ну а отец… Он был мироздателем, все эти миры были его.
Корэр успел не только как следует вымыться, но даже отдохнуть и погрузиться в приятную дрёму, лишённую всяких навязчивым мыслей и неприятных воспоминаний, из которой его вырвала какая-то возня в коридоре и ворвавшийся в комнату Янь:
— Сморок всех срочно вызывает!
Реальность нахлынула неприятной, всеразрушающей волной.
Корэр с неохотой поднялся, промокнув волосы полотенцем, принялся одеваться. Рубашку он накидывал на ходу, успев до этого только натянуть запасные брюки, да затянуть ремни на сапогах. Мелкие капли стекали с кудрей, пропитывая ткань рубахи. Корэр отчаянно пытался не споткнуться попутно пристёгивая Вихрь к поясу.
Арии приходилось гадать, что же случилось, что идти пришлось в такой спешке. Ведь лично он ничего выходящего за рамки нормального не делал…
Всё собравшиеся тут же обернулась на вошедших Яня и Корэра. Жердяй как-то нехорошо хмыкнул, устремив на колдуна взгляд, наполненный чем-то вроде сочувствия к бесподобному.
Только опустив взгляд, Корэр понял причину: в спешке он первым делом позаботился о том, чтобы Вихрь был под рукой, и совсем забыл, что рубашку надо бы застегнуть. Его тело было весьма тощим и бедным, в сочетании с таким же бедным лицом, которое в отличии от всех прочих арий у него отливало не благородным золотом, а нездоровой желтизной, создавало впечатление болезненности. Картину всеобщего стыда колдуна дополняла ещё и парочка шрамов, весьма приметных, ещё более бледных и жёлтых, чем вся остальная кожа. А самый уродливый, так и взывавший обратить на него внимание, вертикальный с равными краями, расползся прямо по середине груди.