Винг
Шрифт:
Рыцарь навис над ними с поднятым мечом:
— Ни с места! Или я и вас срублю!
Подоспевшие Алан и Хью с двух сторон прижали разбойников конями к стволу дуба. Те пятились, испуганно озираясь, клочья пены с удил летели им в лица. Еще одна стрела с треском сломалась о доспехи сакса.
Он гневно возвысил голос:
— Прекратить! — выше поднял меч. — Еще выстрел, и им конец!
Невдалеке раздался голос, силой не уступающий его:
— Не стреляйте, ребята! Попробуем сговориться с благородными господами
Из-за могучего ствола совсем рядом с крупом лошади Хью появился еще один воин в зеленом одеянии. Высокий, широкоплечий, идеально сложенный, с луком за спиной и легким мечом у пояса, он не походил ни на мужика, пригнутого к земле тяжелой работой, ни на благородного джентльмена, надменно кичащегося знатностью рода. По умному суровому лицу ему можно было дать лет тридцать пять.
Упругой походкой он приблизился к упавшей ветви, провел рукой по гладкому срезу, взглянул на обрубок наверху и сказал:
— Тяжелую утрату понесет Англия, коли нам придется сразить воина, способного на такой удар. Должно быть, радостно вздохнули сарацины, сэр, когда вы поднялись на корабль, покидая Палестину! Давайте разойдемся по-хорошему, ваша милость!
Эдвард сквозь прорезь шлема рассматривал его спокойное лицо, пытаясь угадать, можно ли доверять словам разбойника.
— Я Робин Гуд, сэр, никто не ездит через Шервудский лес, не уплатив мне пошлины. Как получу и с вас, сможете свободно ехать дальше.
— А велика ли мыта? — поинтересовался Эдвард, сдвигая шлем вверх. Он решил, что непосредственной опасности пока нет.
— Да не особенно, ваша милость! — хитро усмехнулся разбойник. — Отдадите все свое золото и серебро и в добрый путь!
— Что же останется нам?! — не поверил ушам сакс.
— Вам? Вам останется жизнь, это не так уж мало, а в придачу, из уважения к вашей доблести и силе, сэр, так и быть, мы не заберем коней и доспехи. Согласны?
— Вот еще! — начал было азартно гэл, но сакс остановил сквайра движением руки.
— А если мы не согласимся платить?
— Тогда мы аккуратно расстреляем вас с дерева, и начнем с коней, чтобы лишить вашу милость соблазна покинуть нас.
— Ну, а мы начнем с ваших людей, — показал рыцарь на захваченных лучников.
— Ах, да!.. — томно протянул Робин Гуд и пронзительно свистнул.
Один из пленников кольнул лошадь Хью в пах чем-то острым, животное вздыбилось, чуть не сбросив седока, а разбойники мгновенно проскользнули под его копытами и убежали за дерево.
— Ну, видите сами: придется платить, если жить хотите, — сказал предводитель грабителей.
Сакс двинул шайра на наглеца:
— А вот я сейчас посрубаю все ветки с вашего насеста, и посмотрим, кто кого…
Но храбрый разбойник не отступил перед сердитым всадником. Он снова оглушительно свистнул, и с ветвей как груши посыпались люди. Они разбегались в разные стороны и строились редкой цепью шагах
— Ну, зачем же, сэр, уродовать зеленые насаждения. Этот дуб — гордость Англии! Чем же он виноват, что кругом бушуют человеческие страсти? В последний раз предлагаю — заплатите! Скажете, — "нет"- и мои люди начнут стрелять в лошадей. Вам не уйти отсюда живыми, сэр! Нас три десятка, мы все неплохо владеем луком, а я могу со ста шагов выбить стрелами все заклепки на ваших латах.
— У меня нет заклепок на латах… — в раздумье пробормотал сакс.
— Но в шлеме имеется прорезь! А с этого расстояния я в нее всажу десять стрел из десяти, — перебил его Робин Гуд, и повернулся, намереваясь уйти за ствол.
Его остановил смех Алана. Гэл весело заливался, будто услышал забавную шутку:
— Ой, не могу! Умора! Насмешил… Со ста шагов… Да ни один из вас не уцелеет, даже если убежит на триста!
Разбойник остановился и нахмурился:
— Что за чушь несет этот наглый скотт? Он считает меня полным дураком? Кто это здесь способен стрелять на триста шагов без промаха?
— Мой командир! — показал на сакса гэл.
— Это вызов! — вполголоса сам себе сказал йомен. Затем снова возвысил голос, обращаясь к рыцарю:
— Я ни на секунду не поверил словам вашего рыжего шута, но не должен предводитель позволять трогать свой авторитет. В Англии лучший стрелок из лука — я! Это знают все! И что же мне теперь делать? Если отдам приказ прикончить вас, какой-нибудь злопыхатель скажет, что я просто устранил соперника, и, несомненно, сильнейшего, а я не желаю, чтобы обо мне так судачили!
Он на мгновение задумался, затем продолжил:
— Чтобы решить наш спор, я дам вам возможность, сэр, выпустить по мне стрелу с трехсот шагов, как хвастает ваш сквайр, а потом выстрелю со ста! Вы будете в латах, со щитом, и, ежели останетесь живы, получите право выстрела по мне, незащищенному, с тех же ста шагов. Справедлив ли, по вашему мнению, такой уговор?
Эдвард кивнул:
— Более чем, сэр, — он задумался, вспомнив слова Тиграна, что выстрел в глаз для него смертелен. Значит, придется убить этого необычного, и чем-то ему даже симпатичного человека. Для турецкого лука и пятьсот шагов — не дистанция в безветренную погоду, но вписать свое имя в историю, как палача Робина Гуда…
— Ну, что, сэр, — поторопил разбойник, — решайтесь! Или ваш сквайр просто набивал цену?!
— Я не отказываюсь от столь лестного для меня предложения, сэр грабитель. Великая честь, что знаменитый Робин Гуд удостоил бедного рыцаря вызова на состязание…
Он говорил очень вежливо, но предводителя лесных братьев не оставляло впечатление, что спокойный молодой воин лишь иронизирует, превознося грозного соперника. Против воли это удивляло и выводило из равновесия самоуверенного атамана.