Вилла 'Роза'
Шрифт:
– Нет, не боюсь,- смело сказала девушка и больше уже не вырывалась.
Ей снова завели локти назад и скрутили. Селия была уверена, что не сможет освободиться. Она в отчаянии посмотрела на Элен Вокье, и в ней забрезжила надежда. Потому что Элен кинула ей ободряющий взгляд, как будто говорила: "Я помогу".
Для полной уверенности Адель бесцеремонно, как куклу, повернула ее, протащила оба конца веревки вперед и завязала их на талии.
– Ну, Селия...- сказала Адель звенящим голосом. Ее охватило такое же возбуждение, как и мадам Довре,- лицо пылало и блестело, движения стали быстрыми и резкими.
Тревога
– Ну...- Адель развернула ее за плечи и поставила посреди комнаты спиной к нише, лицом к зеркалу, так чтобы все ее хорошо видели.- Ну, Селия...- она уже не утруждала себя словом "мадемуазель", отставив в сторону всю свою ироническую учтивость,- попробуй-ка освободиться.
Девушка пошевелила плечами, дернула руками, но они остались беспомощно скрученными.
– Ах, Адель, сегодня вы убедитесь!- закричала мадам Довре с небывалым энтузиазмом.
Однако за ним Селия чувствовала затаенное сомнение, подозрение. Отчаянная решимость все еще сохранялась. "Я должна победить,- сказала она себе,- должна!"
Адель Россинол присела возле нее на корточки, собрала подол платья и длинной веревкой крепко связала ноги под коленями, наматывая витки поверх складок юбки.
С помощью Элен Селия сделала крошечный шаркающий шажок, чувствуя себя унизительно смешной. Но никто из зрителей не собирался смеяться. Для мадам Довре все это было серьезно, как торжественный церемониал. Адель же волновала прочность узлов. Элен являла собой образец вымуштрованной служанки, знающей свое место. Ей не пристало смеяться, как бы нелепо ни выглядела ее молодая госпожа.
– Ну, теперь свяжем мадемуазель в лодыжках и тогда будем готовы к приходу мадам де Монтеспан,- сказала Адель.
На этот раз за шутливым тоном отчетливо послышалась жестокость. Ужас Селии усилился. У нее было такое чувство, будто в этой женщине пробудился дикий зверь; провал был неизбежен. Напрасно девушка кричала себе: "Я должна победить!" Она чувствовала, что в комнате присутствует личность куда более сильная, которая подавляет ее, обрекает на поражение, оказывает невидимое воздействие на всех остальных.
Ее усадили на стул, Адель связала ей ноги в щиколотках, и это прикосновение вызвало в Селии вспышку отвращения. У нее отняли последние остатки свободы. Она встала или, скорее, попыталась встать, но Элен мягко удержала ее и прошептала:
– Спрячьте свой страх. Мадам смотрит.
Адель кинула на девушку яростный взгляд.
– Сиди тихо, hein, la petit!- крикнула она, и это словечко - "крошка" было для Селии как вспышка света.
До сегодняшнего вечера в подобных случаях она появлялась в церемониальном черном платье, с отчужденным видом, с королевской осанкой и этим производила определенный эффект еще до начала сеанса. Она вплывала в комнату отстраненная, загадочная, и зрители настраивались на ожидание чуда. Половина дела была сделана. Но сейчас она была лишена такой поддержки. Селия больше не была пророком, предсказательницей -
– Раньше мы не делали таких проверок,- со страхом и надеждой сказала мадам Довре.
Адель оглядела девушку и удовлетворенно кивнула. Она не испытывала вражды к Селии - у нее вообще не было к ней никаких чувств, ни симпатии, ни ненависти. К счастью, в то время она еще не знала, что Гарри Ветермил ухаживает за Селией, иначе ей в ту ночь была бы уготована куда более суровая участь. Для нее мадемуазель Селия была пешкой в опасной игре, и она сумела поставить эту пешку на нужную клетку, чем была несказанно довольна.
– Мадемуазель,- с улыбкой сказала Адель,- вы хотели, чтобы я поверила. Вам дается возможность меня убедить.
Возможность! Селия беспомощна. Она знает, что без Элен ей ни за что не освободиться от пут. Она проиграет, безнадежно и позорно проиграет.
– Не я, а мадам желала, чтобы вы поверили,- запинаясь, сказала она.
Адель Россинол разразилась громким грубым смехом, покоробившим тишину комнаты. Тревога Селии перешла в панику. Словно какие-то магнетические потоки нагнетали волны страха. Казалось, воздух вокруг напоен ненавистью. Она посмотрела на Адель - не от нее ли исходит это зло? И чутье подсказало ей: "Да".
Но она ошибалась. Сильной личностью в комнате была не Адель, а Элен Вокье, державшая ее на руках, как ребенка. Селия поняла грозящую ей опасность, но было поздно. Тщетно она извивалась в ее руках - от плеч до ступней она была надежно связана.
– Мадам! Мадам! Здесь есть что-то ужасное! Есть тот, кто желает зла! Я знаю!- в истерике закричала Селия.
А на лице старухи появилось выражение не тревоги, а облегчения. Этот искренний, идущий из сердца крик восстановил ее доверие к Селии.
– Кто-то, кто желает зла!- дрожа от восхищения, прошептала она.
– Ах, мадемуазель уже не здесь, она под контролем,- сказала Элен, пользуясь жаргоном, услышанным от Селии.
Адель Россинол усмехнулась.
– Да, да, крошка уже под контролем,- фыркнула она, и даже элегантное бархатное платье уже не могло скрыть от Селии ее сущности: эта женщина была из отбросов общества. Ее выдала ухмылка.
Но Элен прошептала:
– Тихо, мадемуазель. Я вам помогу.
Вокье отнесла девушку в нишу, усадила на табуретку, и Адель привязала ее за талию и руки к колонне, а ноги прикрепила к перекладине табуретки, так чтобы они не касались пола.