Вилла 'Роза'
Шрифт:
На этот раз он вытащил нижнюю юбку; тоже поднес ее к окну, старательно осмотрел и передал Рикардо, чтобы тот ее убрал, а сам застыл, отрешенно глядя перед собой. Рикардо тоже рассмотрел юбку, по ничего в ней не нашел. Прелестная нижняя юбка, с оборочками и кружевами, но вряд ли это такая вещь, которая может заставить столь глубоко задуматься. Он поднял глаза и увидел, что Ано с улыбкой следит за его исследованием.
– Когда мосье Рикардо уберет эту вещь, мы послушаем, что расскажет Элен Вокье.
Он вышел из комнаты последним, запер дверь на ключ, а ключ положил в карман.
–
На лестничной площадке их ждал человек в штатском, в руке у него был прочный тонкий шнур.
– А, Дюрет!- воскликнул Беснар.- Мосье Ано, я утром послал Дюрета найти, в каком магазине была куплена веревка, оказавшаяся на шее мадам Довре.
Ано быстро подошел к Дюрету.
– Ну как, что-нибудь нашли?
– Да, мосье,- ответил Дюрет.- В магазине мосье Корваля молодая дама в сером платье и серой шляпе купила такую веревку вчера около девяти. Магазин уже закрывался. Я показал мосье Корвалю фотографию Селии Харланд, которую мне дал мосье комиссар, и он опознал в ней покупательницу, приобретшую веревку.
Наступило мертвое молчание. Все были в шоке. Никто не смотрел на Ветермила; даже Ано отвел глаза.
– Что ж, это очень важно,- неуклюже переминаясь,- сказал он, повернулся и пошел по лестнице в комнат у Элен Вокье. Остальные двинулись за ним.
Глава 6
Показания Элен Вокье
Дверь открыла медсестра. Элен Вокье лежала в глубоком кресле. Вид у нес был бледный и больной, но она все же встала навстречу Ано, комиссару и остальным, и Рикардо признал справедливость описания, данного Ано. Перед ними стояла высокая женщина лет тридцати пяти-сорока, с грубоватыми чертами лица, по-крестьянски основательная, в аккуратном черном форменном платье, респектабельная, надежная. Типичный образец преданной горничной. Сейчас на ее лице была горячая мольба.
– О, мосье, отпустите меня - куда угодно пойду, хоть в тюрьму, только бы не оставаться здесь, где мы в последние годы были так счастливы, а теперь мадам лежит там внизу - нет, это невыносимо.
Она упала в кресло, и Ано подошел к ней.
– Да-да, я понимаю ваши чувства, бедная женщина. Мы не требуем, чтобы вы оставались здесь. Возможно, у вас в Эксе найдутся друзья, у которых вы могли бы пожить?
– О да, мосье!- с благодарностью воскликнула Элен.- О, большое спасибо! А если бы мне пришлось здесь ночевать! О, как было страшно!
– Вам нечего бояться. Мы же не вчерашние посетители,- пошутил Ано, придвинул себе кресло и похлопал ее по плечу.- Ну-ну, расскажите мне и этим господам все, что вы знаете об этом ужасном деле. Начинайте, мадемуазель! Не бойтесь, мы тоже простые смертные и хотим во всем разобраться.
– Но я ничего не знаю, мосье,- она заплакала.- Мне сказали, что я могу идти спать сразу, как только помогу мадемуазель Селии одеться для сеанса.
– Сеанс!- у Рикардо опять прорезался голос. В памяти возник концертный зал в Лимингтоне.
Но Ано повернулся к Рикардо, и, хотя его лицо сохраняло доброжелательное выражение, в глазах сверкнули искры, от которых лицо Рикардо запылало.
– Вы опять заговорили, мосье
Элен Вокье покачала головой.
– Мосье, нет смысла искать у меня правды. Я не могу быть справедлива к Селии. Не могу! Я ее не любила. Я к ней ревновала, да, ревновала. Хотите всю правду, мосье? Я ее ненавидела!- Ее лицо вспыхнуло, и она вцепилась в ручки кресла.- Да, ненавидела. Что я могла с этим поделать?- страстно сказала она.
– Почему?- мягко спросил Ано.- Почему вы ничего не могли поделать?
Элен Вокье снова откинулась в кресле, ее силы иссякли, на губах появилась вымученная улыбка.
– Скажу. Только помните, что я простая женщина, и то, что вам может казаться глупым и тривиальным, для нас, женщин, значит очень много. В июне прошлого года - подумать только - в прошлом июне! Еще так недавно не было никакой мадемуазель Селии...- Ано приподнял руку, и она торопливо произнесла: - Да-да, я буду держать себя в руках. Но как только подумаю о мадам Довре!..
И она рассказала историю, которая дала мистеру Рикардо ответ на мучивший его вопрос, почему такая яркая и незаурядная девушка, как Селия Харланд, жила с крайне заурядной мадам Довре.
– Ну вот, как-то в июне,- продолжала Элен Вокье,- мадам пошла с компанией ужинать на Монмартр в ресторан "Аббатство". И привела оттуда Селию. Видели бы вы ее! В тонкой юбчонке и расползающемся по швам жакете, и она была голодная, да, мосье, го-лод-ная! Пока я раздевала мадам, она рассказала мне ее историю. Мамзель Селия танцевала за ужин с любым, кто пожелает с ней танцевать!
Голос, полный презрения, гремел на всю комнату. Эта почтенная крестьянка имела свои взгляды на жизнь и устои, неколебимые устои. А Ветермил вынужден был это выслушивать! Рикардо не смел взглянуть в его сторону.
– Но никто не хотел танцевать с девицей в таких лохмотьях и никто не накормил ее ужином - кроме мадам. Мадам выслушала, как она голодает, поверила и привела домой. Мадам была такая добрая и такая беспечная в своей доброте! И вот награда - ее взяли и убили!- У горничной из груди вырвалось рыдание, исказившее лицо, она заломила руки.
– Ну-ну, успокойтесь, мадемуазель,- ласково сказал Ано.
Через какое-то время Элен Вокье справилась с собой.
– Прошу прощения, мосье, но я так долго прожила с мадам - о, бедняжка! Да-да, я сейчас успокоюсь. Ну вот, мадам привела ее домой и неделю не могла нарадоваться, задаривала ее всем самым лучшим. Мадам была сущее дитя. Ее всегда было легко обмануть. Никак не могла научиться благоразумию. Но никогда и никому не удавалось так быстро пробиться к сердцу мадам, как этой Селии. Мадемуазель должна с нами жить. Мадемуазель должна одеваться у лучших модельеров. Мадемуазель должна иметь кружевные нижние юбки, тонкое белье, длинные белые перчатки, красивые ленты для волос и шляпы от Каролины Рибо за тысячу двести франков каждая. А горничная мадам должна ухаживать за ней и помогать застегивать все эти наряды! Подумать только!