Виктор Сергеевич против ЦРУ

Дрыжак Владимир

Тянуть дальше было некуда, надо было идти и нести свой крест... Дверь в квартиру оказалась не запертой, и Виктор Сергеевич безболезненно проник через коридор в ванную. Он наскоро умылся, оглядел себя в зеркале и, приняв независимый вид, направился в комнату.

Диспозиция была такой: мать располагалась в дверях кухни - ее лицо было заплакано. Отец стоял на коленях возле бывшего телевизора и вертел в руках шнур. Сестра высовывалась из дверей детской - на ее лице было написано почти столько, сколько во всей "Родной речи". Ну, то есть: "Ага-а, Витечка!.." Увидев Виктора Сергеевича, мать

всплеснула руками, бросилась к нему с криком: "Господи, хорошо хоть сам цел!", и начала проверять, все ли части тела у Виктора Сергеевича на месте. Отец же грозно сдвинул брови и, сощурив глаза, поинтересовался:

– Ну, что, допрыгался?! Твоя работа?

Виктор Сергеевич решил придерживаться выжидательной тактики. Он, набычившись, стал вырываться из рук матери, а потом буркнул:

– Какая работа? Никакая не работа!..

– Ты мне ваньку не валяй, - посоветовал отец.
– Включал телевизор?

– Я его только один раз включил, а он, как этот...

– Что "как этот"?!
– спросил отец, грозно надвигаясь.

– Сергей!..
– предупреждающе воскликнула мать.
– Ребенок тут не причем!

– Ах, не причем? А кто причем?!
– загремел отец.

– Телевизоры надо делать нормальные!

– Ах, телевизоры?..

– Да, вот именно, телевизоры!..

Все шло, как по писаному. Петька оказался блестящим психологом и футурологом. Он еще советовал, выждав удобный момент, зареветь, но Виктор Сергеевич держал этот козырь про запас.

– Этот ваш Витечка, между прочим, всегда телевизор сам включает, а мне так не дает мультики смотреть, прогнусавила сестра и скорчила рожу.

– А ты вообще молчи!
– сказал Виктор Сергеевич и показал кулак.

– Сам молчи!
– огрызнулась та.

Поднялся страшный тарарам. Отец и мать кричали одновременно, сестра немедленно заревела, и Виктор Сергеевич счел за благо сделать то же самое. Через пять минут страсти улеглись, сестру удалили с поля, а Виктора Сергеевича отец пригласил к месту безвременной кончины телевизора для конфиденциального разговора, пообещав матери держать себя в руках и добавив, что Виктор Сергеевич уже не маленький, должен уметь нести ответственность за свои действия, и что разговор у них будет чисто мужской.

Началось самое трудное. Виктор Сергеевич знал, что в телевизорах его отец разбирался не хуже любого телемастера, и надуть его почти невозможно. Но решил заранее, что про бублик не скажет ни слова, пусть его хоть распилят!

– Ну, хорошо, Виктор, - сказал отец, - допустим, ты только включил телевизор, и все. Но тогда как объяснить то странное обстоятельство, что задняя крышка от него, не имея даже зачатков крыльев, расположилась возле балконной двери цела и невредима? А это от места события в трех метрах. У тебя есть версия? Да, это был крупный промах. Надо было крышку бросить на телевизор, и тогда все концы в воду. А теперь вот выкручивайся...

– Я его включил, а он не включился, - угрюмо забубнил Виктор Сергеевич.
– Я тогда стал смотреть: лампы горят, или нет. Тут он и потек. А крышку я успел отдернуть.

– Любопытно.., - произнес отец с ноткой сарказма в голосе и принялся тыкать пальцем в сплав телевизора с ковром.
– Так ты у нас просто героическая личность. Телевизор, понимаешь,

у него течет, а он, понимаешь ли, крышку спасает... Это надо отметить на скрижалях истории золотыми буквами с малиновыми разводами... Натуральный Прометей, если, конечно, не Герострат... А лампы, кстати, горели?

– Ну, горели, - буркнул Виктор Сергеевич, не понимая, к чему клонит отец.

– И как же ты это обнаружил при надетой крышке? И, где винты, коими она прикреплялась? Утекли в расплав?

Виктор Сергеевич похолодел. Петька выкручивал винты и отдавал ему. И теперь они мирно лежали в кармане его штанов... Нет, рисковать было нельзя!

– Да вот они, - произнес он, набычившись и достал искомые винты из кармана.

– Ага-а!.. Так ты, стало быть, крышку отвинчивал?

– Ну, отвинчивал...

– Не "ну, отвинчивал", а отвинчивал, - констатировал оттец.

– Это, разумеется, делает тебе честь и достойно похвалы. Что же случилось потом?

– Потом включил.

– А если бы тебя трахнуло?!
– возвысил голос отец. "Сергей, ты ведь обещал!" - послышался голос из кухни.

– Не трахнуло.., - буркнул Виктор Сергеевич и приготовился зареветь вторично.

– Заладил! Ну, ладно, черт с тобой... Но объясни ты мне за ради Бога, как тебе удалось его расплавить?!
– отец колупнул пальцем блин на ковре и забормотал обескуражено: Ведь это же надо... Корпус потек, а не сгорел... Деревянные ножки из чистейшего бука расплавились... С ума можно сойти!

Виктор Сергеевич, наконец, понял: с точки зрения отца, факт расплавления телевизора вместе с деревянным корпусом и подставкой настолько невероятен, что с него, Виктора Сергеевича, и спросить нечего. Ну, включил, а он и потек... И, стало быть, лично ему, Виктору Сергеевичу, ничто не угрожает. Просто не надо особенно распространяться, пусть отец сам дозреет. Отец, между тем, подцепил блин за край и попытался поднять, но это удалось сделать только вместе с углом ковра. Тогда отец приказал Виктору Сергеевичу нести из кухни нож, что и было исполнено молниеносно. После этого отец без лишних разговоров, и, не дожидаясь протестов со стороны матери, быстро отрезал кусок ковра с телевизионной пропиткой. Образовавшуюся ковротелесмесь плоского вида он аккуратно завернул в газету и положил в прихожей на полку.

– Уроки сделал?
– строго спросил он у Виктора Сергеевича. Тот мотнул головой наискосок, предоставив отцу трактовать данное телодвижение, как ему заблагорассудится.

– Тогда марш спать!
– решил отец.

Виктор Сергеевич понял, что гроза пронеслась, молнии ударили мимо, гром отгремел, небо очистилось и погода устанавливается. Он отправился в спальню, на ходу давая себе слово впредь быть осторожнее и не дразнить гусей...

– -

Прямо с утра следующего дня Виктор Сергеевич начал соблюдать строжайшую конспирацию. Он понимал, что если к телевизору добавить еще и замечание в дневнике, то не миновать разбирательства, в процессе которого задний Сашка может выболтать про тот бублик, который упал за батарею, а уж тогда отец примется за него всерьез. Поэтому, вместо того, чтобы на переменах без толку носиться по коридорам, Виктор Сергеевич сидел на своем месте и готовился к очередному уроку. Это было нетипично и крайне подозрительно.