Виктор Сергеевич против ЦРУ
Шрифт:
– А видеоинформация имеется?
– Пока нет. Зонду не хватает времени для передачи. Дело в том, что контрагенты зонда, неизвестно по какой причине, прячут его в определенном месте, причем в непосредственной близости от источника сравнительно сильного электромагнитного излучения частотой около пятидесяти герц. Радиоперехват, в связи с помехами, зонд осуществлять не может, визуальной информации нет, поскольку обзор ограничен, а передачу информации осуществлять либо невозможно, либо просто опасно. В такой ситуации зонд запрограммирован на переход в пассивное состояние. Он имеет возможность вести передачу
– Так-так.., - произнес Куратор задумчиво.
– А что с расшифровкой информации от акустического датчика?
– Вне всякого сомнения, это речь. Более того, экспертам удалось в общих чертах реконструировать фонетику и, частично, морфологию. Накоплен достаточно обширный словарный запас, хотя семантика большей части слов не трактуется однозначно. Дело в том, что контекстуальное обрамление слов весьма ограничено...
– Но хоть какие-то связные фрагменты вы получили? Можете изложить то, что трактуется однозначно?
– Насчет однозначности - это не в моей компетенции. В целом, информация имеет довольно странный характер. Сначала это были просто числа. Потом - в двух посылках - какие-то математические соотношения между числами...
– Какие, например?
– Например, дважды два - семь. Пятью пять - двадцать восемь.
– Вы это серьезно?
– возмутился кто-то из членов группы.
– Абсолютно. Это - результат работы целой экспертной группы.
– Интересный результат. И главное - весьма многообещающий... Дважды два - семь! Даже не пять, прошу заметить... Полная чушь! Или ваши эксперты не знают, сколько будет дважды два?
– Мы провели анализ тремя независимыми группами, их результаты совпали.
– Вероятно, это следствие попыток сохранить реноме.
– Хорошо, пусть так. Но попробуйте проинтерпретировать следующий факт. Все последние сообщения содержат некие наборы чисел. Так вот, числа эти есть не что иное, как последовательные значения известных неэлементарных математических функций. Причем, с точностью до пятого знака включительно и через равные интервалы значений аргумента! По существу, это математические таблицы.
– Таблицы?
– растерянно переспросил Куратор.
– А зачем они... Виноват! Я не ослышался?
– Нет, именно таблицы.
– Но ведь это ерунда!
– взорвался историограф.
– Зачем им передавать эти функции, если, судя по вашим словам, они даже не понимают, с чем имеют дело. Я далек от мысли, что вы сознательно вводите нас в заблуждение, скорее всего, просто выдаете желаемое за действительное.
– Но мы можем доказать обратное!
– пожалуй, слишком горячо возразил руководитель сектора связи.
– Теперь, когда результаты расшифровки налицо, любой мало-мальски грамотный специалист может составить программу лингво-статистического анализа и получить таблицу, после чего мы сличим ее с таблицей из любого справочника и получим совпадение в девяноста девяти случаев из ста!.. Собственно, это главная причина, по которой я настаивал на встрече. Историограф встал:
– Я в это ни секунды не верю! Боже мой... Потратить столько
Экспертиза была проведена. Она полностью подтвердила правильность расшифровки сообщений десятого зонда экспертами сектора связи. Куратор, как, впрочем, и вся группа, пребывал в полной растерянности. Историограф принес извинения и попросил отставки. Прошение большинством голосов было отклонено.
– -
Всякий раз, когда очередь доходила до ковра, мать Виктора Сергеевича тяжело вздыхала. Пылесос ей горестно вторил, и казалось, что атмосфера уныния, царившая в доме с того злополучного вечера, уже никогда из него не выветрится...
На следующее утро после трагической гибели телевизора отец взял "блин", завернутый в газету, под мышку и унес его на работу. С работы он возвратился задумчивый и, как показалось, мрачноватый. Он ответил на пожелание доброго вечера, пристально изучил физиономию Виктора Сергеевича, изобразившего на ней полную невинность, пробурчал: "нуну", и удалился на кухню где молча подвергся кормлению и допросу со стороны матери. После ужина он, опять-таки молча, уселся за свой рабочий стол в углу и начал рыться в справочниках, бормоча себе под нос что-то о "температуре плавления буковой древесины". Виктор Сергеевич счел за благо не маячить у него перед глазами, и занялся чтением "Трех мушкетеров" в своей комнате.
Отец Виктора Сергеевича был инженером-электронщиком и работал в некотором учреждении, из названия которого несведущему человеку было очень трудно определить его профиль. Учреждение это совсем недавно было оборудовано по последнему слову техники, так что его сотрудники могли решать разные, в том числе, и очень сложные задачи. Но решить задачу о том, как в земных условиях пропитать ковер телевизором, они не смогли в течение целой недели. Более того, в конце недели даже перспектива этого не маячила.
А дело было так. Незадолго до утреннего чаепития отец Виктора Сергеевича, которого в лаборатории, где он проводил рабочее время, звали просто Сергеем, достал принесенный сверток со шкафа, развернул его и положил содержимое перед коллегами.
– Граждане, - сказал он шутливо, - на носу аванс. Я готов его без остатка истратить на торты или пиво - в зависимости от конъюнктуры - если кто-либо скажет мне, что это такое и как его сделали.
Коллеги по очереди держали "блин" в руках, ковыряли пальцами и нюхали носами, но тщетно.
– Вероятно, одного аванса недостаточно, - сказал кто-то из коллег.
– Я удваиваю ставку. Удвоение не помогло.
– Хорошо, - сказал отец, - даю наводящую справку. Это не что иное, как совокупность части моего ковра с моим же телевизором. Кто даст ответ на вторую часть вопроса? Условия те же.
Коллеги взбодрились и версии посыпались, как из рога изобилия. Здесь фигурировала и просто молния, и шаровая молния, и направленное высокочастотное излучение, и даже остронаправленное лазерное. Но все они были подвергнуты нелицеприятной критике и полной гласности.