Веточка

Клинков Олег

Марк, и сам уже вспомнивший об этом, выскочил в переднюю, нашел телефон на полочке, прикрепленной к стене, набрал номер, и те минута или полминуты, которые прошли до того, как ему ответили, показались очень долгими.

Потом он услышал напряженный голос жены:

– Марк, ты?

– Да я, Оля, я. Что с Белкой?

– С Белкой?..
– Жена несколько секунд молчала.
– А что с Белкой? Спит. Я думала, с тобой что-то.

– Да нет, со мной все в порядке, - сказал Мельгош, сознавая абсурдность и унизительность паники, еще секунду назад почти безраздельно владевшей

им.
– Я, видимо, до утра. Спи.

Он повесил трубку и прислонился лбом к казавшейся грязной в пыльном свете маломощной лампочки, холодной стене коридора.

"Тьфу ты...
– с досадой подумал он.
– Как истеричка... Длинные руки! Мерзость... Час назад ведь звонил... Кто я? Мелкая сошка, обыкновенный аналитик... Шишка на ровном месте... Глупо! Глупо!"

Он покосился на оперативника, стоявшего у двери. Тот с каким-то детским сочувственным изумлением смотрел на него.

"Черт!.." - вновь выругался про себя Марк, постоял еще несколько секунд и вошел в комнату.

– Все в порядке, Паша, - сказал он, опережая вопрос Дягилева. Тот еще секунду выжидающе смотрел на него, потом бросил взгляд на Тернера и отвернулся.

Марк отошел к стеллажам.

– Сколько лет вашей дочке?
– вдруг спросил за его спиной Тернер. Он по-прежнему, казалось, не замечал никого вокруг.

Марк вновь едва не сорвался.

– Послушайте, Тернер, - он заставил себя говорить спокойно.
– Какое вам дело до моей дочери? Мне кажется, вы забываетесь...

Тернер еще некоторое время, словно не понимая или не расслышав, смотрел на него, потом угрюмо отвел глаза.

Марк отошел к стеллажам и принялся рассматривать фигурки, стоявшие на них, не очень, впрочем, внимательно - мысли его все время возвращались к вопросам Тернера о Белке. Он вдруг вспомнил, что раза два или три замечал во время прогулок с Белкой в парке человека в черном комбинезоне джей-канальщика, но там всегда хватало самого разного народу, и он тогда не придал этому значения. Строго говоря, и сейчас было неясно, имеет ли это отношение к происходящему.

"Я тогда еще не занимался Тернером, - думал Марк, растерянно трогая и передвигая деревянные фигурки.
– Дело-то всплыло всего три дня назад... Черт! Теперь Паша начнет доискиваться..."

Мало-помалу фигурки на стеллажах завладели его вниманием. Это были действительно деревянные, вырезанные довольно грубо человеческие фигурки с непропорционально большими головами и короткими туловищами. У некоторых из них были сравнительно подробно проработанные, плотно прижатые к туловищу руки с большими кистями, а у других руки были только намечены, и оттого туловища походили больше на едва обработанные чурки. И вместе с тем, Мельгош с удивлением отметил это, каждая фигурка была непохожа на другие, у каждой из них было свое лицо, свое выражение на этом лице, они были разного размера. Среди них - старики и молодые, мужчины, женщины, дети, подростки. Они стояли рядами, без видимого порядка - "толпой", - лицами к Марку. Он поймал себя на мысли, что здесь стоит и смотрит на него население какой-то фантастической, замолчавшей и одеревеневшей страны...

Марк

принес стремянку, медленно поднялся под потолок. На каждой из полок, которые он осматривал, поднимаясь, их было шесть или семь, его не покидало это возникшее несуразное сравнение, он никак не мог отделаться от впечатления, что перед ним действительно люди, и они безмолвно, а потому, казалось, ожидающе смотрят на него.

"Чертовщина...
– подумал он, спускаясь вниз. Чтобы сбросить наваждение, он отвернулся от стеллажей и обвел глазами комнату, и тут только заметил на небольшом свободном участке стены возле двери карандашный рисунок, тоже довольно примитивный и грубый, но Марка неприятно кольнуло неуловимое сходство изображенной на рисунке девочки с Белкой.
– Что за ерунда?..
– Он подошел ближе, и сходство исчезло - на стене висел неумелый, плоский набросок.
– Мерещится..."

Дягилев подошел к нему, взял за локоть и вывел в коридор.

– Откуда он тебя знает?
– спросил он и внимательно посмотрел на Марка.

"Ну вот, началось..."

– Не знаю...
– Марк коротко пожал плечами.
– Я видел несколько раз во время прогулок с Белкой человека в черной форме. Может, это был Тернер.

– Или кто-то из его компании?
– полуутвердительно спросил Дягилев.

– Или кто-то из компании... И еще, я только вот вспомнил: Белка говорила, что к их садику повадился ходить какой-то дядя в черной одежде. Это еще до того, как Тернер погорел.

– И чего хотел?

– Да кто его знает. Белка говорила, стоял, смотрел, как они играют. Воспитательницы, ясное дело, начинали нервничать, тогда он уходил. Один раз даже вызвали полицейского, и после этого дядечка как будто бы больше не появлялся. Что тут за связь, не знаю.

– Ага...
– Дягилев пожевал губами, обдумывая слова Марка.
– Ладно. А насчет этого как считаешь?
– он неопределенно повел рукой.

– Пока трудно сказать...
– начал было Марк, но Дягилев перебил его:

– По-моему, он не вполне соображает, что происходит, - сказал он, имея в виду, как понял Мельгош, Тернера.
– Нагловато себя ведет. Он не мог повредиться, когда горел?
– крутнул пальцем около виска.

– Мог. Горел сильно... ("А лицо совершенно чистое..." - мимоходом отметин Марк.) Но с его горением дело пока темное... Там, в комнате, на полках, стоят фигурки, я могу взять несколько?

– Ну, разумеется, в опись их уже внесли. Занятные фигурки, я мельком посмотрел...

– Занятные...
– кивнул Марк.

– Думаешь, что-нибудь значат?

– Не знаю. Пока просто хочу повнимательнее посмотреть. Какая-нибудь ассоциация... Так я возьму?

– Бери, бери... Пойдем.

Они вернулись в комнату, и Дягилев, остановившись возле одного из стеллажей, принялся выбирать фигурки, переставляя их и рассматривая.

– Господин полицейский решил разжиться игрушками?
– вдруг неприязненно спросил Тернер.

Дягилев посмотрел на него через плечо.

– Скромнее, Тернер, скромнее, - сказал он.
– Вы ведь как-никак людей убили.