Ветер свободы

Кирина Ольга

— Как… я… я не понимаю… — слезы высохли, оставив после себя стягивающие соляные дорожки.

— Не все сразу. — Моя сверкающая собеседница, слегка усмехнувшись, поднялась на ноги и, протянув мне руку, продолжила. — Твое время еще не пришло, поэтому тебе так тяжело находится здесь.

— А здесь это где? — Окинув все необъятное пространство взглядом, я уставилась на фигуру, желая услышать хоть какой-нибудь ответ. Она, наклонив голову, сцепила руки за своей спиной, шагнула в густой туман, заставляя следовать за собой. Ну что ж, прогулка, это хорошо, я совсем не против.

— Все, что ты видишь и не видишь, есть Пеномбра.

— Что? Какая такая ромбра или мобра? Это ж язык сломать можно…

— Ох. Как же много ты болтаешь. Говоря твоим языком — переход. От света к тьме, от тьмы к свету. Каждому свое… — загадочно закончила она.

— Переход? Я что… того? Ласты завернула?

— Какие ласты? Ты о чем? — резко развернувшись, фигура всем своим видом требовала ответа.

— Вот

такие вот ласты, — попыталась изобразить их ей на пальцах. И вот что странно, как выглядят ласты, для чего они нужны, мое сознание дало четкое описание, а если копнуть в закрома памяти глубже, возникает все та же режущая боль, скручивающая все нутро. — Самые обыкновенные. Что не понятного, спрашиваю, померла я, что ли? — раздраженно выплюнула я.

На что, громко расхохотавшись, мой светящийся визави подхватил меня под локоть и потащил в противоположную сторону от пульсирующего проблеска, не так давно притягивающего меня, как мотылька на огонь. Мне же оставалось только успевать переставлять ноги за, резко набравшей прыти, светлячкой.

— Хм, светлячка, так меня еще никто не называл. А что, интересно и необычно. Обычно, Ангел, Бог, Всевышний, Смерть. Вот и скажи мне, я что, действительно на смерть похожа? — Вопрос был задан с риторической целью и не требовал никакого ответа. — Надо запомнить. Как вижу, твое былое равновесие постепенно к тебе возвращается, это радует. А то понеслась на свет, словно год уже без тела тут маешься. Остановила ее, так вместо обычного спасибо она еще и сырость тут развела. Не стыдно? — шутливо спросила меня фигура, склонив голову, рассыпав светящийся шлейф волос на плечо, подперев руки в боки, прямо как… как кто? Ну же. Постучав себя по лбу, позабыв о собеседнице, я погрузилась в омуты памяти, откапывая необходимое воспоминание. Мой сломанный казанок, его украшает подорожник, присобаченный на лучший клей нашего детства — слюни. У соседа Вовки из носа хлещет кровь, я ему его разбила за то, что постоянно дразнил меня слабой девчонкой, и участь моя, быть босой, беременной и все время на кухне, а не по стройкам лазить. И как меня встретила мама, когда увидела, в каком виде мы вернулись с улицы: с синяками, ссадинами, разодранной одеждой, чумазые. Именно такая поза у нее и была. Ой, и всыпала мне она ремнем тогда по первое число. Невольно потерла пятую точку. Я запрыгала на месте и захлопала в ладоши от радости.

— Вспомнила, — Не вопрос, утверждение — Хорошо, чем дальше от точки перехода, тем лучше для тебя, память вернется, но постепенно, будет, как кусочки мозаики заполнять твое сознание.

— А почему она не может вернуться сразу вся?

Светлячка остановилась, смешно потерла подбородок и после недолго раздумья ответила.

— Как бы тебе проще объяснить… Потеря памяти — это защитный рефлекс на недавние события, которые ты пережила. Языком ваших психологов — у тебя самая обычная амнезия. Пройдет немного времени и у тебя сложится полная картина о случившемся, и почему ты оказалась в Пеномбре.

Вот для чего нужно так все усложнять? Держать меня в неведении, нет, чтобы в лоб ответить. Я встала как вкопанная, вылив волну очередного словесного потока.

— Ну, ты же знаешь причину моего пребывания здесь, так почему бы не говорить загадками, а просто, взять и рассказать, а там уж я как-нибудь сама соберу свой пазл. И вообще, кто ты на самом деле? Ты не бог, не ангел, не смерть? И почему у меня ощущение, что мы знакомы?

— Сколько же вопросов у тебя, кто, что, почему? Говорю же, всему свое время. Ты загостилась здесь, вредно это. Пора уже возвращать тебя обратно. — Тут светлячка звонко хлопнула меня полбу своей ладошкой, вызвав сноп искр из глаз, и меня словно обхватив крепкими тисками, стали утягивать прочь из этого странного места, оторвав ноги от земли. Так дело не пойдет, у меня же столько вопросов. Я ухватилась за ее запястье, как за спасательный круг, вглядываясь в ореол света, туда, где должно было находиться ее лицо, и задала, пожалуй, главное, что крутилось в моей голове.

— Мы еще увидимся? — Свет, окружающий мою тайную собеседницу, постепенно рассеивался, являя мне миловидные очертания светловолосой девушки, примерно лет двадцати пяти. Что притянуло мой взор, как магнитом, это глаза. Они были потрясающего серого цвета, с мелькавшими в них всполохами лазурного сияния. И я узнала их, ведь каждый день смотрю на них в зеркало. Параллельно я слышала на краю сознания множество незнакомых голосов, зовущих меня и требующих вернуться. Я настолько опешила от увиденной картины, что ослабила свою железную хватку, позволив неведомой силе нести меня туда, куда ей только вздумается и перед тем, как мир поменял свои краски, я увидела улыбку и легкий кивок головы. Значит увидимся.

ГЛАВА 13

Диана

— Диана, Диана, — неприятный скрипучий мужской голос настойчиво звал меня, беспардонно выдергивая из царства морфея.

— Фу. Да отстань ты, прилип как банный лист. Сам выспался, вот и дай поспать другим. В холодильнике, что найдешь, твое, как поешь, захлопни дверь. — Язык еле ворочался, а голос звучал как скрипка в руках неумелого мастера. Видать знатно гульнули, во рту, будто

кошки нагадили. — И будь другом, принеси попить и таблеточку, а то голова так трещит, — Рука не поднималась, к кровати привязали? — Что за глупые студенческие шутки? — Я резко распахнула глаза и на мгновенье зажмурилась от обилия белого света, окружающего меня, осторожно, оставив одни щелочки, я оценила обстановку. Перед постелью, нависая надо мной и сверля профессиональным взглядом, будто подопытную мышь, расположился невысокого роста, лысеющий мужик в белом халате. Про фитнес центры он, наверное, никогда не слышал, так как пальчики, держащие в руках черную папку, были похожи на сардельки, а халат на откушанном брюшке еле сходился. Престарелый Карлсон, что б его, нос острый, тонкий, как у крысы, а блестящие глазки беспорядочно бегали, пошло сканируя мое тело под тончайшей простынкой, создавая мне еще большую головную боль. Губ на лице в виде шарика с розовыми лоснящимися щечками я не заметила, на их месте расположились тончайшие ниточки, которые он лихорадочно облизывал свои мерзким языком. БЕ. Выколите мне кто-нибудь глаза. На носу у престарелого извращенца роговая оправа с толстенными стеклами, придающая ему вид сумасшедшего ученого. По внешнему виду ему далеко за пятьдесят. Пренеприятнейший тип. Обстановка моего временного пристанища в двадцать квадратных метров напоминала то ли больничную палату, то ли сумасшедший дом для вип-персон. Склоняюсь ко второму, видок у моего врача не для антуража обычной больницы. Стены покрашены в унылые бело-серые тона, справа раздражающий своим писком какой — то аппарат с множеством непонятных кнопок, на мониторе которого постоянно дергалась вверх — вниз зеленая диаграмма. А в дополнении к этому сдвинутому арт-хаусу, торчала куча разнообразных трубок из моего многострадального тела, подсоединенных к капельницам с мутноватым содержимым. Одинокое окошко без штор и жалюзи, небольшой плательный шкаф, раковина. Чисто и отполировано до безобразного блеска, как в инкубаторе. Может, меня похитили пришельцы? Если так, то я очень расстроена. Где же обещанные инопланетные писаные мужчины, которые бы сходили с ума от моего царского величества, ведь если верить книжкам, которые я прочла в далеком юношестве, я должна быть единственной женщиной на их корабле, а от моей красоты у космических аполлонов должно сносить крышу. Где-е-е. Заберите это неудавшееся творение от меня. Откашлявшись и собравши глаза в кучу, я решила выяснить причину своего незапланированного отдыха в этом пятизвездочном отеле, так как мой мозг розовой жижой квакнул из глубин моего котелка, отказываясь выдавать хоть-какую — то информацию по моему запросу.

— Кхм, вы кто, где я и что я тут делаю?

Облизав свои ниточки, пузан присел на краешек кровати, потеснив мою истыканную тушку, взял мою ладонь и начал что — то на ней внимательно разглядывать, при этом поглаживая кожу у запястья своими сосисками. На что последняя отреагировала мгновенным появлением мурашек. Жаль, не обладаю способностью ящериц, они хвосты меняют, я бы сменила кожный покров. Бывает так, впервые вижу человека, вроде ничего плохого мне не сделал, но все внутренние звоночки сигнализируют об опасности. Я осторожно, насколько можно, выпуталась из его сосисочных пальцев, принимая сидячую позу, тяжеловато, но выдержать можно, и не через такое проходили. Оценив общее состояние, пришла к утешительным выводам — жить буду. Легкая, я бы даже сказала наркоманская эйфория, словно меня накачали чем-то запрещенным, отодвигает на задний план жуткое головокружение и головную боль. Вследствие чего, с лица не сходит странноватый улыбчивый оскал. Двинула бы этой заготовке для мужчин, но проведя внутренний диалог с самой собой, поняла, нафиг он мне не нужен. Если короче, меня окутал самый обыкновенный пофигизм. Я бы лучше поспала еще, нет, сначала поела, а потом бы поспала. Поела… поела… мысль предательски утекает и пытается раствориться в тумане. Знаю, что забыла что — то важное. Ах. Да.

— Сколько я провела тут времени? — почти наорала я на врача, и тот испуганно метнулся прочь, но через мгновение взял себя в руки и вместо ожидаемого ответа, достал из кармана черную штуковину, которая впоследствии, оказалась обычным фонариком, и стал светить мне в глаза, проверяя реакцию.

— Странно — пробубнил он себе под нос, нахмурив блестящий лоб. Теперь он походил на шарпея, только эти собачки сама милота, а этот… в общем глаза б мои его больше не видели.

— Твою ж девизию… — и добавив еще пару могучих матерных выражений по — русски, я ввела пузана в культурный шок. Одним движением руки, избавив себя от катетеров, я резко соскочила с постели. Слабость как рукой сняло, руки зачесались от желания двинуть ему для ускорения мозговой деятельности.

— Что-о-о? — глазки пузана максимально расширились, показывая наивысшую степень своего удивления. Единственный плюс, хоть перестал облизываться, дав моим глазам заслуженный отдых.

— Бесишь ты меня. Вот что, — Я, как таран, поперла на струхнувшего дяденьку, при этом, не забывая, для достижения максимального эффекта, указательным пальцем проделывать дырку в его груди, бедняга чуть не навернулся — Вопросы я кому задаю? Бабе Гуте что ли? — Чтобы окончательно добить врача, я взвыла волком и топнула ногой — УУУ. Отвечать, — Побледневший мужик уперся спиной в стену и медленно стек по ней на пол.