Ветер с севера

Аникина Анна

Катя никогда не участвовала в публичных выяснениях отношений. Но отступать была не намерена. Да, она — "та самая, невеста Ветрова". И за Вадима она сейчас порвёт эту крашеную шавку. Видит бог, Вадим её предупреждал.

— Чего тебе? — Шемякина решила заговорить первой. — Вы решили, что раз мне девятнадцать лет, то я не стану тягаться с такой взрослой тётей? — Катя презрительно окинула докторшу взглядом с ног до головы.

Та дёрнула халат, спрятала руки в карманы. Народу в холле прибавилось. Люди останавливались, прислушиваясь.

— Послушай, детка, мы с Вадимом были вместе, когда ты ещё, видимо, в садик ходила. Я хорошо его знаю. — Рот

свой закройте, — внятно и громко произнесла Катя. — Чтооо? — Кристина обернулась в поисках поддержки. Но никто не спешил ей помочь.

— Я сказала, чтобы Вы закрыли рот. Про меня можете говорить, что угодно. Всё, на что хватит вашего жалкого завистливого нутра. Мне плевать на Ваше мнение с гигантской секвойи. Но пачкать о свой поганый язык имя моего мужа не смейте! У вас нет никакого права о нем говорить! — Ошибаешься, ми.. — Я не милочка. Не деточка. И не дура. Ни разу, — перебила её Катя, — То, что в прошлом у Вадима были женщины, мне известно. Он уже очень взрослый мужчина. Ещё раз хоть где-то в городе я услышу, что Вы хотя бы упоминали его имя, хотите верьте, хотите нет, я подниму все связи моей семьи. Те самые, которыми Вы пеняли Ветрову. И сотру Вас, — Катя демонстративно вчиталась в бейджик на груди, — Кристина Анатольевна, в порошок, раз ума в Вас нет ни грамма. Я ясно выразилась? Кивните, если поняли.

И Шемякина кивнула, словно в замедленной съемке. Катя ещё раз глянула на неё. Где-то глубоко внутри ей было даже немного жалко Кристину. Но не сейчас. Она позволит себе пожалеть её как-нибудь в другой раз.

Катерина развернулась на каблуках, выпрямила спину и пошла к выходу.

— Браво, девочка, — раздался у неё за спиной женский голос.

Глава 83

83.

Кате было известно, что информация здесь расходится быстро. Но то, что насколько быстро, шокировало. Во дворе на лавочке сидела Света. Увидев Катю, подходящую к подъезду с полными сумками, подскочила.

— Кать, привет! Ты скажи, что помочь. Хочешь, завтра приду к тебе накрывать? — Ой, Свет, это было бы кстати. Расскажешь мне про всех? А то я никого не знаю, кроме сына Думченко. — Конечно! — обрадовалась Света, — Кать, это правда, что ты эту Шемякину приложила мордой об асфальт?

Катя аж сумки на землю опустила. Не знала, что ответить. — Шемякина — противная баба. Её тут никто не любит. И врач, говорят, она так себе. Хорошо ещё, что лор, а не уролог. — Это то почему хорошо? — Ну, Кать, как ты не понимаешь, она и так на всех мужиках виснет. Вот к командиру прилипла, как муха. Ой, прости. Так что? Правда? Ух, я бы её, если бы она к Ромке так, прям не знаю, как! — Света воинственно сжала кулаки. — Правда, — устало ответила Катя, которую только-только перестало трясти от случившегося, — Ещё раз сунется, очень пожалеет. — Ох, молодец! А то мне позвонила знакомая, она там в поликлинике работает. И рассказала, что, мол, Склодовская там Кристину размазала. — Я не Склодовская, Свет. Я Кузьмина. Но это не важно. — Конечно не важно! Ты вообще Ветрова. — Пока нет. — А когда? А тут свадьба будет? Кать? Можно мы придём? Ой… Только Ромке не говори. Я опять пристаю и набиваюсь, — затараторила Света. — Свет, спасибо тебе. — Мне? Ты мне? За что? — Мне сейчас очень нужно было, чтобы кто-то рядом оказался. И сказал, что я всё сделала правильно. — Ох, Кать, конечно, правильно. Ты чего? Кать? Не плачь! Садись! Покарауль Алёнку, она почти спит уже. Покачаешь? Я мигом. По мороженому?

Катя кивнула. Опустилась на скамейку.

Взялась за ручку коляски. Заглянула. У Алёнки уже глаза слипались. Покачала. Через минуту девочка спала. А через три примчалась Света с двумя порциями мороженого. — Ты прям мамочка! — восхитилась Катей, — На, вологодское. Это самое вкусное. Не могу себе отказать. Хотя надо худеть. Но я пока кормлю. Летом сяду на диету. Или осенью. Когда они в арктический поход уйдут.

Света ещё что-то рассказывала. А Катя ела мороженое, слушая в пол уха, автоматически качая коляску.

Ей хватило двадцати минут на улице, порции мороженого и теплых слов жены капитан-лейтенанта. Сердце перестало выпрыгивать из груди.

Сообщение: "Буду на обед к 13.00" подстегнуло. Катя подхватила сумки. Шёпотом, чтобы не разбудить ребёнка, сказала Свете: "До завтра", поднялась домой. Позволила себе встать под душ на десять минут. Мысленно смывая с себя всю грязь, которая могла прилипнуть к душе.

Вадим в дверь всё же позвонил. В том, что домашней вкуснейшей едой пахло из его квартиры, даже не сомневался.

Катя встречала его свежая и спокойная. — Ну, привет, моя Валькирия! — Что? И тебе уже доложили? — Катя приложила ладони к пылающим щекам. — Доложили, — Вадим обнял Катю, — Ты все же удивительная. Моя смелая девочка. Я очень тобой горжусь. Только давай в следующий раз ты все же скажешь мне… — Не будет никакого следующего раза. Хватит. Никто больше не посмеет. — Ты права, — Вадим поцеловал её в макушку, — А что на обед?

Глава 84

84.

Вечером Вадим выскочил из штаба. Не получилось никак пораньше освободиться. Зато теперь целые две недели — его законные. И он намерен их использовать на всю катушку. По крайней мере сделать максимум, чтобы и жена стала тоже — законная.

Острое желание надеть на Катину руку обручальное кольцо и увидеть её паспорт со своей фамилией было совершенно новым и радостным ощущением. Било по рёбрам изнутри перестуком сердца. Давало пищу воображению.

Пока реальность рядом с Катей всегда оказывалась круче любой его самой сказочной мечты. Когда казалось, что счастливее и ярче уже некуда, появлялась Катя. И добавляла ещё огня в этот костёр.

Как же он за неё сегодня испугался! Слухи то что, они такая штука. Как волна. Накатит на берег, вынесет всё, что попадётся. И откатит. А вот то, что его невеста ринулась защищать его доброе имя, это было нечто!

То, как Вадиму пересказали пламенную речь Катерины, видимо ни в какое сравнение не шло с оригиналом. Теперь разнесут по городу её словечки про "гигантскую секвойю". А вот то, что Катя говорила "не смейте пачкать имя моего мужа", вызывало внутреннюю дрожь. По всем законам жанра, это Вадиму следовало её защищать, а не наоборот. Его нежная и смелая девочка пошла в атаку, как маленький торпедный катер на большой крейсер. И победила.

Ветров набрал Катин номер. — Катюш, я закончил. Купить что-то? — Нет, Вадюш, приходи. Мне твой совет нужен про завтра. И тогда список сделаем и сходим вместе. — Добро. Я быстро.

Такие простые слова сейчас звучали для Ветрова музыкой. Он наконец "нормальный". Идёт со службы домой. Его там ждут. И можно зайти в магазин по дороге. Вот, например, в цветочный. И купить любимой букет тюльпанов.

И заглянуть за шоколадным мороженым. Раз "мамонта" не нужно пока. Память тут же подкинула картинку, как Катя на их питерской кухне ест мороженое, облизывая ложку. Ветров резко прибавил ходу в сторону дома.