Ветер с севера

Аникина Анна

Пока докладывал начальству, очень старался сфокусироваться. Получил поднос с поросенком. Благо, старпом тут же забрал. Передал на борт. Ветров снова нашёл взглядом Катю. Двинулся к ней.

Толпа встречающих раздвигалась, оглядываясь на командира. А Катя не двигалась. На подносе держала утку. — Катюша…, - выдохнул Вадим, — Музаферов! — крикнул за спину, — Принимай. — Ой, Екатерина Александровна, Вы сами делали? Катя кивнула. Протянула поднос коку. — Спасибо Вам! — С прибытием, Теймур Ахметович! Музаферов с подносом быстро исчез. — Этот поднос Никитенко надо вернуть, — прошептала Катя в отворот

Ветровского бушлата. Посторонние звуки почти исчезли. — Вернём, — шептал Вадим ей в макушку. — Привет! — Катя подняла глаза. — Привет! — эхом отозвался Вадим. — Это тебе цветы, — Катя протянула гвоздики. — Спасибо, родная, ты лучше любых цветов. — Пойдём домой, Вадюш. Или тебе ещё что-то нужно сделать? Звуки только-только стали снова проникать в их кокон. — Нет, всё завтра. Сейчас там есть, кому остаться. Домой.

Вадим обнял Катю за плечи. Их, конечно, разглядывали. Катя увидела, как Роман Никитенко держит на руках сонную Алёнку, а к его боку прижимается Света. Помахала им.

Света заулыбалась. И что-то стала рассказывать мужу.

Белобрысую докторшу возле причала Катя тоже заметила. Вадим метнул в её сторону злой взгляд и прижал к себе Катю.

Они успели отойти от причала сотню метров. Чужой взгляд жег спину. Катя остановилась. Оглянулась. Женская фигура не двигалась.

— Катюш, ты чего? — Кто она тебе? — Ты считаешь, сейчас подходящий момент? — Вадим внимательно смотрел на Катю. Её взгляд метался с его лица на ту, что стояла в отдалении.

— Мне бабушка однажды дала совет. Если хочется что-то узнать, спросить сразу и прямо. Чтобы не придумывать себе то, чего не было и не домысливать за других. Эта женщина уже пыталась меня обидеть. Кто она тебе?

Ветров сначала опустил глаза, будто набираясь сил. Потом посмотрел на Кристину. Она была достаточно далеко, чтобы слышать их. Перевёл глаза на Катю. Та смотрела испытующе. Врать не имело смысла. Катя этого не заслуживала. По-хорошему, лучше бы ей совсем не касаться всего этого.

— Она моя бывшая любовница, — выдохнул наконец, — Мы расстались четыре года назад. — Так давно? И чего же она хочет от тебя сейчас? На что надеется? — Чего хочет? Любви, наверное. Она по-своему неплохая. У неё отец был моряком. Умер. Мама второй раз замуж вышла. Уехала, а её тут оставила. Она одинокая. — Она знает, что мы… что ты…? — Что я без пяти минут женат на тебе? Знает, конечно. Но почему-то думает, что ей ещё что-то светит. — А ей светит? — Нет, конечно. Она приходила встречать корабль прошлый раз. Я ей это объяснил напрямую. Сказал, что шансов у неё нет. И попросил никогда к тебе не приближаться. — Поцелуй меня. — Сейчас? — Прямо сейчас, — Катя не просила, она требовала.

Вадим взял в ладони Катино лицо. Сначала едва коснулся её губ своими. Катя тихо застонала. Выдержка Ветрова дала сбой.

В этот поцелуй он вкладывал сейчас всё то, что хотел сказать словами. Обещания верности, клятву в любви, признания Кате в её исключительности, надежду на их счастливое будущее и извинения, что ей пришлось столкнуться с его прошлым лицом к лицу.

Он оторвались друг от друга, улыбаясь. Катя прижалась к плечу Вадима, взяла его под руку. Они двинулись дальше в сторону дома, не оборачиваясь. Им было совершенно все равно, что или кто у них за спиной.

Глава 82

82.

Утром

Вадим собрался на службу. Катя приготовила завтрак. Помахала ему из окна. И уселась наконец на подоконнике. Разглядывала улицу. На душе было почти спокойно. В обед Вадим вернётся. Завтра у него день рождения. Будут отмечать дома, но придут гости. Экипаж — это тоже семья. А потом они улетят. Вадиму положены аж две недели после похода. В Москве будут подавать заявление. И решать все вопросы со свадьбой. А ещё нужно попасть на свадьбу к Власенко.

Как часто с нами случается именно то, чего мы отчаянно не хотим или то, чего сильно боимся. Бабушкину просьбу зайти в госпиталь и отдать их соседке, милейшей Зое Васильевне, запасные ключи от её квартиры Катя не могла не выполнить.

К зданию она подошла на ватных ногах. Боялась Катя одного — встретиться сейчас с Кристиной. После вчерашнего откровенного разговора с Вадимом в горле ещё стоял ком. Ревность тонкими иглами колола сердце. Внутренности в узел завязывались при мыслях, что её Вадим любил кого-то до неё и спал с кем-то, кроме неё.

Катя в очередной раз отругала себя за ребячество. Тут уж скорее она выбивается из нормы. Это у неё кроме Вадима никого не было. Вербицкий не считается. Надо было тому сразу пощечину дать, не ждать и не надеяться, что само пройдёт.

Зою Васильевну Катя нашла быстро. Отдала ключи. Обменялась несколькими тёплыми фразами. И поспешила к выходу. Дел было ещё много. Вишня сама себя не купит. Торт сам себя не испечет. И обед тоже сам себя не сварит.

Шёпот за спиной, похожий на змеиное шипение, Катя услышала ещё на этаже, потом на лестнице эхом неслось "она", "это она", "невеста Ветрова".

Катя передернула плечами. Можно воевать, но потом же с этими людьми рядом жить. Оставалось только вспомнить, как учила бабушка Мила. Держать спину прямо и смотреть людям в глаза. Ей стесняться нечего. Вины за ней никакой.

Самый большой страх сбылся на первом этаже. В сторону другой лестницы шла Кристина. Катю она видеть не могла. Зато та Шемякину отлично слышала.

— Что, прям пойдёшь поздравлять? Говорят, приехала эта, Склодовская-младшая, — говорила Кристине её знакомая. — Конечно пойду. Кто мне запретит? — Ты же знаешь, они женятся. — И что? Думаешь он ко мне не придёт? Она и нужна то ему, чтоб кавторанга дали и после академии не услали. Кто она? Школьница. Он просто всей карьерой Склодовскому обязан. Но получит своё и поймёт, что девочки-школьницы — это не интересно. А я дождусь. И он это будет знать. Забыть о себе не дам.

На Катю накатило цунами злости. Умей она драться, уже волокла бы противную докторшу по полу за волосы. Эта картинка так ясно появилась в воображении, что самой страшно стало. Обидно было не за себя. За Вадима. Эта стерва посмела говорить плохо о нем. Катя прибавила скорость и ринулась наперерез.

Испуганный взгляд собеседницы Кристины она поймала первым. Женщина отпустила локоть Шемякиной и отступила в сторону. А Кристина наконец увидела Катю. Краска сначала прилила к её лицу, потом схлынула. Она остановилась, став белее простыни. Катя преграждала ей путь. Было заметно, как собирает себя в кучу Шемякина, как готовится больно укусить.