Ветер истории
Шрифт:
С этой мыслью я и направился на выход, где меня перехватил местный активист товарищ Иванов. Сам он был эсером, но с заметным левым уклоном и отношения с большевиками у него были хорошие. Да и вообще, он как многие рядовые партийцы не сильно забивал себе голову межпартийными отличиями, а считал всех революционеров братьями по борьбе.
– Доброго здоровьечка Вам, товарищ Волков! Слышал, вы хотите сюда Шефилдов притащить? На кой черт Вам эти развалюхи нужны?
– Здравствуй, Олег.
– в отличии от Иванова ,я трудовым энтузиазмом не горел и энергией не брызгал во все стороны, так что и говорил заметно тише - Сюда они временно
– А, ну, это другое дело! Так-то польза может выйти. Только, стоит ли возню затевать? Бронеавтомобилей у нас итак много запланировано сделать.
– Стоит. Хочется иметь хоть сколько-нибудь полностью забронированных машин, а там башни есть пулеметные. Я так думаю, если не подберем подходящую машину, чтобы корпус целиком оделся, то хоть заднюю коробку с башнями куда-нибудь да пристроим. Будут полноценные бронеавтомобили пулеметные для прикрытия пушечных от пехоты.
– Ну, ты - человек военный, тебе видней. Надо, значит надо. Значит сделаем.
– А я и не сомневаюсь. Народ у нас серьезный собрался, не балоболки думские. Ладно, Олег, поеду я. Бывай!
– В добрый путь, Сергей!
Иванов с костодробящим энтузиазмом пожал мне руку, и я полез в пролетку.
– Клим, поехали в Школу. Поспать мне надо. Если что серьезное случится, то заедешь за мной, но если нет, то нет. Лучше, вообще, никому кроме Елены Владимировны не говори где я, а то задергают по мелочам.
В том, что Лену он обязательно увидит, я был уверен. Подруга Клима обитала где-то рядом с ней, а человек он ответственный и исчезать не станет в любом случаи. Так что первым делом найдет кого-то из актива и доложится о своем местонахождении на 'случай чего'. Кем-то их актива каждый раз оказывалась именно Лена.
– Приехали, Сергей Алексеич!
– потряс меня за плечо Клим.
Тьфу черт, уснул и не заметил. Не, точно надо отоспаться. Итак, целыми сутками мотаюсь туда-сюда, так еще и вождь целую ночь отжал на нужды революции.
Первым делом я отнес сумку Иволгину. Он хоть скромняга и не претендует ни на что, но слово надо держать. Репутация требует постоянной поддержки. Один раз наплевал на обязательства и веры тебе больше нет.
– Толя, приветствую тебя!
– изобразил я бодрость, постучав в его комнату - Извини, друг, заказанного тобой достать не смог, но что добыл, принес. Надеюсь, количество компенсирует замену марки и опоздание!
С этими словами я брякнул на стол сумку. На характерный звон тут же заглянул еще один выпускник, удачно проходивший по коридору. Иволгин обрадовался как мне, так и сумке. Было заметно, что ребята тут уже порядком извелись от скуки и неопределенности и были рады любому событию. Под нетерпеливые подначивания случайного гостя Толя нарочито неспешно открыл сумку и пораженно уставился на меня.
– Сергей, откуда?! Это же на целое состояние тянет!
– Из дворца Ксешинской. Видимо, или она или великий князь не привыкли экономить на винах.
– Но как тебе удалось пробраться в ее погребок? Уж не...
– Иволгин глянул на меня с ожиданием самых удивительных откровений.
– Нет, Толя, этим подвигом я честь Школы не поднял до высот заоблачных. Там нынче штаб революционных сил Петроградской стороны обосновался. Я туда по должности
– А что, народные массы не нашли эти запасы?
– удивился заглянувший сосед.
– Почему не нашли? Нашли.
– я глянул на него ехидно - а ты думал, они как вино увидят, так сразу набросятся и будут пьянствовать обо всем забыв?
– Хм, ну если, откровенно говорить, то чего-то подобного я и ожидал от них.
– Ошибся ты. Это не просто взбесившееся быдло, как многие думают, это народ. Люди идейные, с целями, дисциплинированные. Как видишь, и не напились сами и порядок в городе успешно наводят. По крайней мере, в рабочих районах уже навели.
– А в остальных районах, когда наводить собираются, не знаешь? А то ведь приличному человеку на улицу не выйти стало.
– Наведут. Насколько я знаю, этот вопрос уже поднят и решением занимаются.
– Господа, хватит о политике!
– вмешался Иволгин - у нас есть задачи более срочные и важные!
Толя демонстративно покосился на стол. Сосед сразу оживился и, уточнив технические детали, умчался собирать 'своих' и закуску.
Собрались 'свои' мгновенно и в большом количестве. Я, подняв первый бокал, поблагодарил Толю за предоставленную шашку и провозгласил тост за вечное стояние и укрепление России 'какая бы власть в ней ни была'. Тост прошел 'на ура'. После чего я, сославшись на трудную ночь и загадочно улыбаясь вопросам, точно ли Ксешинской не было дома, ушел к себе.
Уже забравшись в кровать, я стал вертеть в голове планы на ближайшие дни. Организация штаба, гранатометы, Шефилды, штаб... нет, штаб уже был. Что там еще? Так и провалился в сон, озабоченный множеством предстоящих дел.
Удивительно, но меня никто не будил. Сокурсников вполне удовлетворило мое формальное участие в мероприятии, а товарищи по революционной борьбе, видимо, не смогли пробиться через молчание Клима. Так что проснулся я сам через три часа бодрый и полный сил.
Тихонько заглянул к Иволгину. Господа офицеры чинно смаковали дорогие вина и рассуждали о высоком. Не стал им мешать. Вместо этого я пошел готовиться к собранию. Вроде и держал все вопросы в голове, но попытка их записать на бумаге выявила обширные лакуны в моих мыслях и планах, а вопросы принялись активно размножаться. Так что два часа пролетели незаметно, чему я сильно удивился, глянув на часы. Блин, а ведь надо было еще и с однокурсниками потолковать.
Я убрал свои бумажки в планшетку и пошел опять к Иволгину. Ребята продолжали меня удивлять. Вино давно кончилось, но ни расходиться, ни искать добавки они не стали. Видимо, элитные вина самим фактом свое появления на столе подвигли их на эстетизм и возвышенные темы. Так что опошлять прекрасное событие банальной водкой они не стали. Вместо этого говорили о поэзии.
Если уж совсем точно, то перемывали кости Маяковскому. Он пристроился в Школу чертежником, но лично я его ни разу не видел, так как к моменту моего появления он занимался совсем другими вопросами. Ни то в квартирмейстеры перевелся, ни то на какую-то другую тыловую должность, но в расположении он не появлялся вплоть до февральских событий. Появился только после отречения Николая и устроил стихийный митинг, совмещенный с поэтическим вечером, где воспевал борьбу и свободу. Потом это мероприятие собравшее толпу восторженных участников из различных служб обеспечения переросло в пьянку, а утром певец советского паспорта исчез уже окончательно.