Ветер истории
Шрифт:
Да, комиссары уже были. Идею привнес я сам, а чего ждать, если заранее известно, что к этому все и придет в итоге. Был и другой резон. Инструкторов я надеялся оставить в ополчении командирами. Все же специально образованные и опытные вояки это не выборные командиры из таких же работяг, что и остальные ополченцы. Проблема была в том, что сами инструктора хоть и сочувствовали революционным идеям, но о карьере не забывали и инструкторство свое воспринимали как явление временное и подспорье в будущей карьере офицера. Вот тут-то и понадобились комиссары. В их задачи входило политпросвещение бойцов и инструкторов, контроль инструкторов, чтобы привычные по армии методы учебы
Как сманивать им тоже разъяснили. Нужно было исподволь, без нажима и лобовой агитации донести до них простую идею - после войны армия их всех выгонят на улицу. Логика тут простая. По окончанию войны армию сократят до довоенных размеров, а скорее сделают еще меньше. Ведь военной угрозы еще долго не будет - вымотаны все страны, а разоренная казна потребует сокращать расходы, где только можно. Сокращение армии означает сокращение и офицерского корпуса. Ну и совершенно понятно, что генералы в штабах предпочтут отправить в отставку выслужившихся солдат, а не офицеров благородного происхождения или тыловиков.
Совсем другое дело - народная армия. В неизбежной гражданской войне выходцы из народа, получившие боевой опыт и военное образование имеют неограниченные перспективы служебного роста, ведь кадровые офицеры не будут иметь такого доверия, да и в большинстве своем выберут другую сторону.
Особо комиссарам указывалось на необходимость самостоятельного прихода подопечных к желанию остаться в ополчении. Тут мне пришлось потратить много времени, чтобы донести до матерых агитаторов идею 'молекулярной революции' Грамши. Главной трудностью было то, что я сам имел о ней крайне смутное понятие. Просто читал где-то, что именно из этой теории и выросли современные политтехнологи и Окна Овертона в частности. Мысль большевики ухватили и похоже, поняли ее лучше меня, все-таки опыт.
Ладно, посмотрел, как другие работают, пора и самому делом заняться. Дел-то, не подумавши, набрал много, а теперь хоть разорвись. Мало того, что отряды, за создание которых я отвечал, раскиданы по всем рабочим районам, так еще и техникой надо заниматься. Тут тоже глаз да глаз нужен. Грузовики я забирал вместе с водителями и большинство, отработав день спокойно укатили в свое расположение. Пришлось опять мотаться, собирать, ставить на довольствие людей, искать им жилье, выбивать в Петросовете продовольственное и вещевое довольствие, снабжение машин топливом и отбиваться от нападок прежних хозяев техники. Четыре грузовика вернуть так и не удалось, матерые администраторы сразу спрятали их и сбегали в Петросовет за бронью. Благо там был еще бардак и правая рука не знала, что делает левая.
Сейчас я направлялся решать еще один вопрос - вооружение. Договоренность с флотскими о пушках была предварительная, а сейчас надо было согласовать все окончательно. То, что матросы, глядя на солдат, потребуют своего представительства в Петросовете было очевидно и этот вопрос я уже согласовал со Скобелевым. Тот даже решил выдвинуть его сам инициативно и сегодня должен был морячков навестить и порадовать заботой исполкома об их правах. Я за пушками планировал прибыть позже, а пока ехал за Нарвскую Заставу. Надо было договариваться с путиловцами о бронировании грузовиков. Работу эту я решил раскидать по разным заводам. Все таки охранку со счетов сбрасывать не стоило. Сейчас она затихорилась, но скоро понадобиться новой власти не меньше чем старой. Так что и Петросовет и формирующиеся Временное Правительство узнают о работах над броневиками почти сразу. Но вот узнать точное количество им будет труднее, так что кое-какие карты в рукаве у меня останутся.
Началась моя работа на Нарвской стороне, однако, с инспекции ополчения. Тут все было
– Ну и что, что женщина! Я из нагана лучше вас обоих стреляю и в подпольной работе участвовала!
Мужики пятились под напором, но пока держались.
– Елена Владимировна, что это вы буяните? В чем ваши права ущемили?
– влез я в спор.
– Здравствуйте Сергей Алексеевич! Они меня в дружину принимать не хотят!
– Елена ткнула в мужиков обличающий перст.
– Правильно не хотят, это их законное право не хотеть.
– а мое законное право участвовать в защите революции, которой я полжизни посвятила!
– заявила подпольщица - и справлюсь я не хуже других.
Свое место в роте она тогда таки отвоевала. Местное командование сдалось, понадеявшись, что барышня либо сама уйдет, надорвавшись на тренировках, либо ее удастся задвинуть в сестры милосердия или писари. Кромков, кстати, участвовать в создании рабочих дружин не захотел. Нашел себе какое-то более важное занятие, даже от сотрудничества со мной в работе над статьями отказался. Странно он себя повел как-то, встречи со мной избегал, как мне показалось.
Со вторым знакомцем я собирался встретиться сегодня. Это был Сыпченко. Мне даже неудобно стало, вроде как забыл про боевого товарища, не навестил ни разу. Он же отнеся к моему исчезновению спокойно, все-таки служба и все такое, а он своих координат не оставлял. На вопрос, почему пошел в ополчение ответил просто.
– Ну так ведь обидно, три года на войне провел, а после первого же боя забраковали. Не навоевался я пока, да и дела недоделанные остались.
Сейчас Сыпченко вел новый проект на правах автора. Случилось это во время смотра. Я увидел в строю рабочего с толстой трубой на стволе винтовки. Первую мысль о глушителе, я сразу отмел и напрягши мозги понял, что это наствольный гранатомет. Подробностей про него я не знал, но фотографии пару раз попадались в сети.
– Товарищ боец, вы где это чудо взяли?
– новоуставно обратился я к нему.
Боец забормотал что-то невразумительное.
– А пользоваться умеете?
– Так ведь учить будут - логично ответил боец.
Я же подозвал инструктора и спросил
– Имел с таким дело?
– Доводилось.
– И что, полезная вещь?
– Пригодится, пару раз крепко выручила.
Называлась вещь наствольный гранатомет Дьяконова и больше таких ни у кого в ополчении не оказалось. Мысль о гранатах мне, однако, в голову запала. У нас было очень мало и выбить еще не вышло - на фронте не хватало. О гранатометах и вовсе речи не шло. Вот этой проблемой я с Сыпченко, разговорившись и поделился. Тот сразу предложил наладить выпуск ручных бомб кустарно, благо черный порох можно было купить в любой лавке охотничьего оружия. Я прикинул, что даже покупать не придется, у флотских пару зарядов пушечных попросим, благо заряды на тамошних калибрах такие, что с одного можно пол-ополчения гранатами обеспечить пожизненно. К обсуждению конструкции привлекли и инструкторов. Я внес свою лепту, предложив сделать гранатомет с резиновой тягой.
– Смотрите - чирикал я на земле - две доски желобом сколачиваем, здесь резинку крепим и какой-нибудь спуск придумываем.
– Резины не напасешься, и не надежно. На морозе она трескаться будет и рваться. Надо пружину ставить.
– возразил тогда Сыпченко и отобрав у меня палку, зачиркал сам - Вот в простой трубе прорези по бокам делаем, в них натяжные рукоятки торчать будут. Здесь защелка и спуск, а прицел опытным путем устроим.
– А насколько такая штука пулять будет - заинтересовался один из солдат.