Ветер истории

Шилкин Владимир

Стоявший с краю солдат, озадачено чесал затылок и пялился на парочку. Мне его даже жалко стало, я пока подошел, услышал четыре сточки стихов, но смысла так и не уловил, настолько вычурными были обороты. У наверняка, полуграмотного солдата, наверное, уже мозги вскипали от этой зауми. Нас заметили. Первым оглянулся солдат и я его сразу узнал. Это был Клим.

– Здравия желаю, ваше благородие - радостно ухмыльнулся он.

– И тебе, Клим, не хворать. Как нога твоя?

– В порядки уже, в запасную учебную роту определили.
– Клим чуть помялся - а вы, Сергей

Алексеевич, стало быть, теперь революцию делаете?

– Участвую немного. Порядок вот навожу, а то шушера всякая повылезла пользуясь ситуацией.

– Это дело.
– кивнул бывший подчиненный и мотнув головой в сторону балкона добавил - Вот говорит барышня чего-то. Красиво говорит, только не понятно про что. Может растолкуете?

– Да я сам ни черта не понял и не собираюсь понимать. Что обитатели дворцов мне умного о моей жизни сказать могут? Ничего.

– И то верно.

– Слава рыцарям революции - раздалось сверху. Чтица наклонившись в нашу сторону театрально зааплодировала. Толпа присоединилась и мы быстро ушли.

Клим присоединился к нам и до вечера участвовал в патрулировании. Его хорошо поставленный рык и матюги нам здорово помогли. До конца дня мы пресекли еще три погрома, расстреляли две банды грабителей и одного пьяного дебошира. Арестовали больше тридцати человек. Большую часть из них пришлось с дракой отбивать у толпы. Всех арестованных отвели в ближайший полицейский участок, где и устроили, выставив караул.

Участок пережил разгром. Повсюду валялись бумаги и опрокинутые стулья. Там же нашли и полицейского. Он не прятался. Просто сидел с залитым кровью лицом, пил водку и плакал. Увидев нас, он поднял мутные глаза и горько спросил

– За что же так? Ведь верой и правдой десять лет служил, покой и порядок обеспечивал. Детям их по кривой дорожке пойти не давал, по совести все решал.

– Отец, тебе отлежаться надо - ответил я.

Полицейского взяли под руки и повели в камеру. Тот продолжал сокрушенно качать головой и повторять 'ведь верой и правдой, по совести...'

Мне стало не по себе, вспомнился дядя. Он служил в какой-то хитрой армейской шараге, где не то слушали весь мир, не то следили за всем миром, а в девяностые выяснилось, что врагов у нас нет и следить ни за кем не надо. Дядю уволили и тот полгода пил по черному. Переживал не за свою судьбу, а за погром своей шараги. Любовно выращенная, с тщательно подобранным коллективом организация, десятки изобретений и рацпредложений, колоссальный опыт, манящие перспективы, все во что вложили умы и души сотни людей в один момент оказалось ненужным и оплеванным. Дядю тогда спасли товарищи, пристроив в службу безопасности крупной компании. Хотя самого запоя я по малолетству не помнил, но лицо дядино при каждом упоминании демократии помнил хорошо, равно как и его редкие, но горькие воспоминания о былом величии. Полицейский этот очень похоже сокрушался. Оно и понятно, плохой или хороший он был правоохранитель, но мир его сегодня рухнул.

Вообще арестованные вели себя по-разному. Одни возмущались, другие восприняли арест с явным облегчением, многие были просто растеряны.

Всех их мои ребята, не разбираясь, растолкали по всем пригодным помещениям. Назначил караульных и пару дежурных для приготовления ужина. Продукты мы нашли в пролетке грабителей уже после их расстрела и узнать откуда они не смогли. Не известно так же было и куда делся и хозяин пролетки, хотя тут как раз, было все понятно - лежит где-нибудь в подворотне зарезанный.

Я из участка связался по телефону с Таврическим и договорился о смене, а потом со Школой, где отчитался о проделанной работе. Объявив ребятам о времени смены, я собрался продолжить патрулирование, но внезапный звонок меня остановил. Звонили из Таврического.

– Товарищ Волков, вы ведь вроде состоите в бронеавтомобильной школе?

– Вообще-то она называется Военная Автомобильная Школа, но это детали.
– не удержался я от уточнения - а что собственно вам в ней понадобилось?

– В ней ничего.
– говоривший явно устал и торопился решить вопрос - Тут запасной автобронедивизион захватил дворец Ксешинской и Арсенал. Однако, Петропавловская крепость и Васильевский остров все еще под контролем царских войск. Вам необходимо поехать туда и организовать захват этих оплотов контрреволюции. Справитесь?

– Надо посмотреть какими силами там располагаем мы и противник. Обещать что-либо не зная ситуации считаю безответственным.

– Хорошо, немедленно выезжайте сюда, получайте мандат и берите ситуацию в свои руки.

Новое задание меня несколько озадачило. Я ведь для революционеров человек новый, непроверенный и вдруг дают мне в руки серьезную силу. Непонятно и почему там не могут решить вопросы без меня. Ладно, на месте разберемся.

Я оставил за себя самого солидного из рабочих и прихватив Клима рванул на трофейной пролетке в Таврический. Мандата мне там не дали, зато к нам присоединился суровый парень, который солдат из бронедивизиона знал и вел среди них агитацию, пока не попался охранке. Сейчас его освободили вместе с сотнями других заключенных и он сразу же включился в работу.

Не погодам серьезный брюнет быстрым шагом подошел к пролетке и запрыгнул на подножку.

– Вы товарищ Волков?

– Я.

– Я поеду с вами к бронедивизону, меня там знают.

– Садитесь. Вы, кстати, из какой партии?

– РСДРП.
– ответил он - большевик.

– А разве это одно и то же?
– удивился я.

Теперь удивился парень. Изумленно посмотрев на меня, он ответил.

– Большевики это фракция в РСДРП.
– чуть помолчав, спросил - Вы в подпольной работе недавно?

– Да, мы с товарищем Климом прибыли с фронта по ранению в ноябре. До сегодняшнего дня я только с Кромковым связь держал. Кстати, а он тоже большевик или как?

– На сколько я знаю, он из межрайонцев.

– а это кто такие? Какие вообще фракции есть?

– Есть большевики и меньшевики, а межрайонцы это колеблющиеся в своей позиции члены партии. По одним вопросам они поддерживают нас, по другим меньшивиков. Болото, короче.

– Понятно, а в чем различия ваших позиций?