Ветер истории
Шрифт:
– Да, пожалуй, логика в ваших словах есть. Выходит царизм рухнет...
– Кромков замер глядя в пространство - а я все никак не могу осознать, что все это свершилось на самом деле. Смешно. Столько бороться с режимом и вот теперь, когда он пал я совершенно не понимаю, что делать дальше.
Он растерянно улыбнулся, глядя мне в глаза и смутившись своей слабости, вышел, пообещав вернуться вскоре для работы над статьей. Я углубился в работу. Хорошо знать результаты заранее, можно притягивать логику к уже готовым решениям. Свою имитацию аналитики я построил на схеме 'система - антисистема -
Вениамин Петрович вернулся через пятнадцать минут и не один. Он шумно вломился в комнату с печатной машинкой в руках, а следом вошел молодой человек с аккуратно зализанным пробором.
– садитесь - скомандовал подпольщик, грохнув машинку на стол.
Молодой дисциплинированно уселся на указанное место, споро заправил лист, предварительно выровняв машинку и замерев с поднятыми над клавиатурой руками, выжидательно уставился на нас.
– Рано пока, - сказал я - еще не готово.
Молодой опустил руки на стол и сделал отсутствующее лицо, а мы накинулись на статью. Нормальной статьи не вышло, время поджимало. Так что вместо нее набросали краткую выжимку с обещанием в конце дать более объемный материал по окончанию событий. Кромков убежал со статьей, а я напряг молодого на поиск телефона. Телефон нашелся на втором этаже. Я было спросил, что с этим аппаратом делать, но вовремя спохватился и с умным видом взял трубку.
– Слушаю - отозвалась трубка голосом знаменитой барышни.
– Военную автомобильную школу, пожалуйста.
– Соединяю.
Вскоре трубку взял дежурный офицер.
– Здравия желаю, это прапорщик Пациент.
– Ваше превосходительство, прапорщик Пациент у аппарата.
– ответил дежурный в сторону. Раздался невнятный удаленное бормотание, шорохи и, наконец, голос Секретова.
– Прапорщик, где вы? Доложите ситуацию в городе.
– Я в Таврическом Дворце. В городе революция. На данный момент это выражается в беспорядках и уличных боях, много погибших. Разграблен Арсенал, разгромлены тюрьмы, все заключенные выпущены, в том числе уголовные. Сожжено отделение охранки, несколько полицейских участков. На улицах убивают городовых и офицеров, наиболее везучих арестовывают.
Секретов издал какой-то сиплый звук, прокашлялся и помолчав, спросил
– Вы сами в безопасности?
– Так точно, планирую спасать офицеров.
– Каким образом?
– Вольюсь в процесс, буду арестовывать. Думаю, страсти за день-два улягутся и их выпустят.
– Ну-у..
– Секретов явно растерялся от такого подхода.
– Если вы считает, что это может их спасти, то я одобряю ваш план. Действуйте.
Секретов повесил трубку не прощаясь, видимо совсем потерялся, а я направился на выход. В
– О! Это и есть товарищ Волков.
– Рад знакомству - протянул руку незнакомый - Посмотрел ваши тезисы - толково. Только не вы один такой умный, Петросовет уже формируется. Так что власть буржуям мы просто так не отдадим. Что планируете делать сейчас?
– Думаю, основные цели для себя вы уже наметили и ответственных назначили. Так что мне остается только наведение порядка в городе.
– Да, Вениамин Петрович был прав - вы действительно хорошо просчитываете ситуацию и решительно действуете. Даже выявили наше упущение.
Меня познакомили с несколькими активистами, которым поручили наводить порядок во главе со мной. Я коротко проинструктировал новых подчиненных, велев пресекать самосуд и всех потенциальных врагов революции арестовывать для последующего разбирательства. Погромщиков решили разгонять стрельбой в воздух, а если не угомоняться, то на поражение, мародеров и грабителей расстреливать на месте. Быстро нарезав район на участки, мы, подобрав себе по десятку добровольцев, разошлись.
Первый погром мой отряд пресек уже через десять минут. Какие-то оборванцы громили аптеку. После первого залпа все, кто был снаружи, разбежались. Я с парой рабочих зашел внутрь, осмотрелся и пошел на шум. Шумевших нашел в подсобке. Здоровенный пьяный мужик бил пожилого уже продавца.
– Прекратить!
Бугай остановился и увидев меня зло оскалился
– а-а-а, охфицер пожаловал. Ща и тобой займусь.
Оставив скукожившегося в углу продавца, он направился ко мне. Я молча достал маузер, а один из рабочих неумело наставил штык. Бугай уставился на оружие расширенными зрачками, а потом вытянул из-за пояса крупный револьвер. Ждать дальнейшего я не стал, просто пристрелил его и пинком выбил оружие из рук еще дергающегося погромщика и перешагнув через него, подошел к продавцу.
– Вы в порядке? Врач нужен?
– Ничего, ваше благородие, я уж как-нибудь сам - зашевелился тот - сейчас полежу немного и оклемаюсь.
Я выпрямился и оглянулся. Ребята уже пинками выгоняли пьяных из помещения, а одного, гремя пустыми склянками из-под спирта и настоек, выволакивали за ноги. Тот что наставлял штык рядом со мной крутил в руках револьвер бугая. Тоже поглядел - древность жуткая, ржавая с непонятными радиальными проточками в основании гнезд и без патронов. Бросили на пол и пошли дальше.
За поворотом мы увидели толпу и пошли проверять. Толпа оказалась мирной и слушала выступление. Балкон красивого особняка был украшен триколором с большими красными бантами по углам. Изящно расправленные банты выдавали женскую руку. Даже разной длины концы были уложены симметрично, длинными концами по краям. Сама женщина стояла на том же балконе. Собственно ее люди и слушали. Стоя в пол оборота и сжав руки с высоко задранными локтями у горла, она читала стихи. Периодически впередторчащая рука выстреливала широкой дугой и на секунду замерев, возвращалась обратно. Справа от чтицы стоял интеллигент в дорогом костюме и медленными величественными движениями бросал вниз листовки.