Вестник
Шрифт:
Постучавший в плексиглас, обратился к оператору:
— Мы к вам с плохими известиями, стражи порядка.
— Едрить. Пайс, да к нам труппа заехала. Когда концерт, ребятки?
Вестник с гитарой не выдержал насмешки и подчинил Дурьера. Гарри в теле Бартоса вцепился в выпирающий круг, установленный в прозрачное окно. Это был микрофон для общения с залом. Корпус смялся промеж пальцев, но вылез из гнезда, сделав за собой отверстие.
— Этот город готов сгореть от преступного огоньку, а
— Какого хрена, мужик! Это муниципальная собственность. За вандализм мы сажаем…
Микрофон со всей дури влетел на место. Вокруг паза зазияли трещины. На удивление, прибор всё ещё работал, пока в него гитарист выплёскивал накопившееся:
— На счету у тех, кто по праву должен гнить за решёткой уже две девичьи жизни за сегодня! Либо вы сейчас примете необходимые меры, либо я сыграю на тёплых струнах из ваших…
— Учитель?
— Чего тебе?
— Прошу вас, будьте немного дружелюбнее. Они же нам должны помочь.
— А, да. Поздно, наверное, насрать. Простите за то, что вспылил, ребятки. У вас тут убийство.
— Рой, мне сейчас показалось, или он и правда сейчас сам с собой болтал? — чревовещательно шепнул полицейский напарнику.
— Так походу выглядят сумасшедшие.
— Чё ты там вякнул?
— Гарри, сбавь пыл. Мы здесь не ради бессмысленных споров.
— Когда меня считают психом? Серьёзно, качок?
— Сам же недоволен кличками в свой адрес.
— Опыт позволяет.
— А я такого не достоин?
— Псс, Пайс, Хайман-Каммингс?
— Не, Рой, Браун-Скваир.
— Ты слишком вспыльчив. Вернись к делу.
— Мне последнее время слишком много перечат! Этих я ещё пойму, видимся в первый раз, а вот с такого щегла я ожидал уважения.
— Теперь подраться рвёшься.
— Дже…
Резвый аккорд подставил подножку не кому-нибудь, а самому времени. Музыка играла, но часы остановились.
— Что же я мог ещё ожидать от рокера.
Слова из уст надоумили Энвила, что он волен двигаться в окружении. Однако, ноги не послушались желанию сделать шаг. Дурьер же стал в стойку.
— Ты у меня запоёшь!
– воскликнул Гарри.
Бартос ударил Падшего по рёбрам. Кажется, Вестник почувствовал хруст, отчего издал звук ощутимой боли. Но скорчиться не мог.
— Пой!
Энвил, вдруг, прислушался. Его словно током ударило. Переменным ли или постоянным, но он знал, что это за песня.
— Пой, я сказал!
– костяшки кулака Дурьера уже готовы были встретиться с носом Вестника.
— Ты видишь это по ТВ ежедневно…, - голова Энвила дёрнулась от нападка:
— Слышишь это по радио…
Падший не чувствовал, что в его действиях есть усилия. Он пел знакомую, почти что любимую песню, а тело двигалось само. Как
— Голос резвее!
— Полиция пытается достучаться до меня, ведь якобы это, — Дурьер кинул плечо вперёд, дав Энвилу обойти его сбоку:
— Начало конца!
Вестник схватил коллегу и бросил вперёд. Бартос отскочил спиной от железной ручки стульев для ожидающих и отлетел на половую плитку.
— Отребье — да, над ним так хорошо смеяться. Отребье… Ну что ж, продолжайте и порвитесь надвое от смеха.
— Дожми, ну!
Вестник взмахнул крыльями, подпрыгнув прямо над Дурьером.
— Ха-ха-ха!
– подошва ботинка готова была раздробить лежащую голову.
Гитара заиграла концовку, теперь застыло всё.
— Джейден, сбиваешься. Фальш в нотах, кто так играет?
— Что? — витающий в воздухе Энвил посмотрел на Онгэйда.
— Спасибо за перекур, здоровяк, — к нему обратился лежащий Гарри.
— Что это сейчас было?
— Мне надо было выпустить пар. Только музыкальные уроки дают мне спокойствие. Джейден может играть и один, но удобней ему играть с вокалистом. А слух у меня не растерялся ещё, в тебе его найти, качок.
— Вся эта остановка времени была нужно, чтобы просто успокоиться?
— Ага.
— Всё мироздание остановилось по твоей прихоти ради этого.
— Нет. Видишь, дверь закрыта?
Полицейский участок был отгорожен от улицы закрытым стеклянным проходом.
— Да.
— Время стоит только здесь. Снаружи всё шло, как обычно.
— И любой прохожий мог видеть это всё?
— Тоже нет. Я как-то об этом с преподом из университета болтал. Чисто гип-гип…
— Гипотетически.
— Ага. Мол, если бы это существовало, это было бы сродни чёрной дыры. Горизонт событий, его так он называл, не виден наблюдателю извне.
— И что же это значит?
— Прохожий только итог увидит.
— Сколь занимательно. Так, мы больше не во злобе друг на друга?
— Я точно нет.
— И я. За царапины, разве что, звиняй.
— Перед Дурьером извиняться будешь. А сейчас спусти меня.
— Вот тут никак. Приготовься к посадке.
— Погод…
— …Нтльмены!… Кислый сидр…, - Роя поразила картина за плексигласом:
— Господа, при всём уважении… Оставьте нежности при себе и встаньте с пола.
— О чём этот лигавый говори… Качок, живо сдрысни с меня!
— Вот и рухнул консерватизм в моих глазах. Пайс, а ты таких видел?
— Спасибо Акту, что до сих пор таких ловят. Может, и этих под замок?
— Нет, П-пайс, я думаю, что они просто упали. Что это на меня нашло? Бред.
— У тебя что-то голос поменялся. Всё в порядке.
— Да, кхе-кхе, просто знобит, они там что-то про убийство несли.