Вестник
Шрифт:
— Знакомтесь, Йимтруда.
— О-о-ч-чень приятно позна…
Теперь в жизни немецкого командира сердце наполнялось в ужас не только при виде своей матери. Такой угрозы от женщины он не чувствовал никогда.
— Зачем она здесь, Теуфел?
— Меня больше не будет рядом, так что я попросил её помочь вам. И в уборке тоже.
— Она… Не опасна?
— Клянусь богом.
Падший поторопил рассказ. Уж сильно не нравился ему такой развёрнутый подход Осберта.
— Ты
— Гниду раздовили сапогом. И только след металлического подарка остался на его черепе. Йимтруда… Йёнде отомстила.
— Этого же хочешь ты?
— Перемирие и Пактум. Не было бы хотя бы одного, нашей «дружбе» не было бы и начала.
— Так в чём же моя вина? Тот, кто и умер в том лагере, кто надругался над твоей любовью и был всему виной.
— Не он её убил. Вы пришли её убить.
— Стефан… Мы хотели её спасти.
— Да? Как же? К каким «предтечам» вы хотели её отправить? К умершему отцу?
— Магдалина тогда была жива.
В горле Праха ёкнуло что-то.
— Мы хотели взять Йёнде к Магдалине. Но тогда пришлось открыть огонь.
Зубы едва позволили выдавить Стефану слово:
— При-чина…
— Ты. Свеча была сигналом к атаке.
Осберт покинул вагон.
Глава 32
Крепкий сон трудно прервать. А для крепкого сна после стресса нужен неординарный подход.
Роджер пришёл в себя, сидящим на мягком сидении автомобиля. Грузовой кран переносил платформу, на котором он был закреплён, на каменный пол станции. Приехали.
Парень сразу замотал головой в поисках.
— Доброе утро.
— Нимбри! Ты в порядке?
— Да. В полном, не смотря на вчера.
— Твои волосы…
— Выжглись во время обряда, — встрял в разговор Энвил, стоящий у уже спустившейся машины.
— Какого ещё обряда? Я только помню, как меня начала душить…
— Вестница.
— Ты прав, Роджер.
— Да нет же! Шея!
Вместо гематом и шрамов на том девственно молочном клочке кожи словно перьевой ручкой был набит Пактум.
— Мы со Стефаном нашли одного из наших. Он просил найти ему замену.
— Прах провёл обряд, когда ты поймал уже мёртвую… Извини, но уже мертвую тебя.
— Как ему удалось? Я явно не та, кого можно так превратить.
— Я бы с этим не согласился. Ты — Дессион, моя дорогая.
— Кто?
— Потомок наших старейших коллег. Не удивляйся, Всадники наплодили столько крепких семейных ветвей, что количество их огромно. Поражает, разве что, такое необычное совпадение на моём веку. Ангел по наследству, я прав?
— Да.
— Ещё и Дессион. Считай, звезду упавшую повстречал.
— То есть, по Земле ходят
— Нет. Они так же слабы, тому вина очень большая родословная. Но особенность у них всех одна: гнев спасает их от угроз, а на виду можно заметить красные искры — печать такой родственной связи. А сейчас, будучи в шкуре Вестника, Нимбри будет владеть наследуемым ей Витиумом, по ощущениям очень схожий с дессионской «изюминкой».
— Так, а волосы почему стали седыми?
— Обрядчик может указывать, каким будет будущий голем.
— Голем? Я что, теперь игрушка вашего немецкого друга?
— Прости мне такую откровенность в словах. Я не это имел ввиду. Прах сделал так, чтобы ты сама решила, как тебе хочется выглядеть.
Тревис посмотрел на причёску Нимбри ещё раз.
— Хороший вкус.
— Да? Н-ну, спасибо…
— Стоп. А где же автор такой умной затеи? Где Стефан?
— О-он уш-щёл, — внезапно, со стороны выхода с вокзала вернулся Дурьер.
Австриец принёс бумажку, на которой от имени пропавшего, было написано:
— «Вернусь я к своим близким. Вину свою смою с себя.».
— Опалило сердце свеча. Зря я ему рассказал.
— Отлично, теперь он ещё поссориться собрался. Как это всё закончится, пошлю ему бандеролью шоколада. Девушкам, как Осберт, говорят, помогает, — пытался пошутить Роджер, но стыд подбивал интонацию, от чего тот снова стал серьёзен:
— Ладно. Не думаю, что нам стоит его сейчас искать.
— Но ведь это ваш друг!
— Тревис желает Праху только добра, Нимбри, — ласково обратился Энвил:
— Поиски приведут к удару по челюсти. И не я буду его зачинщиком.
— В-ви зак-кончили?
— Ага.
— А куда мы едём?
— Ливерпуль.
— В Ливерпуль погостить собрался? Ах ты мелкий, американский, кривозубый, тупой щенок-молокосос! Да я тебе поставлю зубы в такое удобное место, что ты даже от вставных визжать будешь! Тебя так отделают, что моя мамаша, упокой Господь её душу, слышать крики будет под зёмлей! Глухой, что-ли, эй…., - всбёшённый трёкот едва попадал в ухо.
Ядрёный ирландский перегар был тому преградой.
— Вы точно тут кофе хотите попить?!
– парень безнадёжно смотрел на затылки своих троих сопутников, уставившись в напитки на барной стойке.
— Ну всё, б-башмак!
Падший поймал летящую к Смертному культяпку с кольцом. Этот паб не обладал высоким потолком, поэтому спокойный подъем Вестника со стула прервался упавшей задетой макушкой чашкой.
— Смельчаком здесь только шкаф оказался? Я может и карлик в твоих глазах, приятель, но в печень тебе вмажу как просто так.