Вещи

Льюис Синклер

Тео посмотрела на них. Засмеялась. И тут же, уронив голову на стол, расплакалась. Родители недоуменно и обиженно взглянули друг на друга.

— Не могу понять эту девочку. Мы выбиваемся из сил, чтобы помочь ей, а она… — вздыхала миссис Дьюк, когда они вечером укладывались спать.

— А-а-а, — зевнул мистер Дьюк, отстегивая сзади воротничок и, как всегда, чувствуя при этом легкую ломоту в плечах. — У нее не в порядке нервы, она устала от этой работы в Красном Кресте. Я не против того, чтобы она приобрела небольшой опыт, но ни к чему из кожи вон лезть. Что, других нет, что ли?

Он

собирался преподать Тео свой мудрый отеческий совет за завтраком, но за завтраком Тео трудно было преподать отечески что бы то ни было. Ее обычно улыбающиеся яркие губы были плотно сжаты. Она коротко кивнула родителям, затем все свое внимание устремила на овсянку, а затем ушла, наказав предварительно Лиззи отдать старьевщику меньшую стопку книг из тех, что лежат в столовой.

Три книги из этой стопки она все-таки взяла для Американской Библиотечной Ассоциации. К ним она добавила двадцать книг, главным образом учебников по тригонометрии, которые купила на свои карманные деньги. В последующие двадцать дней ее завтрак на работе ограничивался стаканом молока. Но, поскольку родители об этом не знали, все были довольны.

Битва из-за книг привела и к другим кровопролитным стычкам.

6

Взять хотя бы герметическую кухню.

Это была примитивная кустарная герметическая кухня, созданная еще в те дни, когда один ящик, помещенный внутрь другого ящика, с прокладкой из опилок между ними, считался ценным приобретением в домашнем хозяйстве. Помимо того, что в ней ничего нельзя было приготовить, она еще занимала место, покрывалась пленкой жира, на который садилась пыль, и Лиззи вечно ушибала об нее ноги. Шесть лет Дыоки вели разговоры о том, что ее нужно починить. По крайней мере раз в год они рассматривали вопрос о герметических кухнях с исторической, научной и финансовой точек зрения.

— Я уж подумываю, — начала как-то раз миссис Дьюк, — не сказать ли истопнику, чтобы он вынул оттуда опилки и насыпал что-нибудь другое. А может, посмотреть, сколько стоят новые герметические кухни? Тео, ты не забежишь на этих днях к Вейли и Баумгартену?

— Не могу, занята.

Миссис Дьюк произнесла печально, с укором:

— Ну, моя дорогая, я, несомненно, занята не меньше тебя, а тут еще вечер в честь нового пастора и его молодой жены…

— Позвони в магазин. Пусть пришлют хорошую кухню на пробу, — сказала Тео.

— Но эти вещи нужно делать осмотрительно.

Тео отрезала:

— Я этим заниматься не намерена! — И вышла из комнаты.

Потом она пожалела о своей грубости и вечером была оживлена и весела, играла отцу баллады и убирала матери волосы. А еще позже, когда ложилась, усталая, с полной сумятицей в голове, она пожалела о том, что жалела, что была груба.

Испортилась топка парового отопления, и вопрос этот обсуждался мистером Дьюком, миссис Дьюк, миссис Гарри Макферсон, урожденной Дьюк, Лиззи, истопником и водопроводчиком столько времени, что Тео убежала к себе и вцепилась зубами в подушку, чтобы не закричать. Она умоляла отца установить новую топку:

— Это не топка, а ужас, она когда-нибудь устроит пожар.

— Глупости. Не будет никакого пожара, — сказал

он. — И, во всяком случае, дом и все имущество хорошо застрахованы. Ну, а если он и сгорит — нет худа без добра, мне не придется больше ломать себе голову, где достать двенадцать тонн угля, которых нам недостает.

Когда мистер Дыок был вызван в Дулут компанией, ведущей добычу железной руды на его землях, миссис Дьюк позвонила в Красный Крест, где Тео в тот день буквально рвали на части, и дрожащим от слез голосом попросила ее приехать домой.

Тео примчалась в ужасе.

— Что случилось? Что с папой?

— Случилось? Ничего. Что могло случиться? Но у него не было времени захватить в Дулут свои вещи… Он будет как без рук без несессера… того, что он купил в Лондоне… он так привык к своим туалетным принадлежностям и всему остальному, что может найти зубную щетку в полной темноте…

— Но, мама, милая, я уверена, что в ванных комнатах в Дулуте есть электричество, и ему не понадобится искать зубную щетку в темноте. И он сможет купить превосходные новые щетки в любой аптеке и не поднимать суматохи из-за пустяков.

— Суматохи! Суматохи! Это ты поднимаешь суматоху из-за пустяков! Он будет совершенно беспомощен без своего несессера.

Пока вместе с Лиззи и матерью она тащила увесистый несессер с чердака, пока мать, думая вслух, обсуждала, какую пижаму послать «твоему отцу» — легкую или фланелевую, пока, исполняя просьбу чуть не плачущей миссис Дьюк, искала по всему дому запропастившуюся хрустальную мыльницу, Тео держала себя в руках. Она злилась на себя за свое бессердечие. Она вспомнила, как была тронута два года назад точно такой же домашней комедией. Но и через два дня, когда мать с торжеством показала ей письмецо мистера Дьюка: «Не могу выразить, как я был рад, когда в гостинице появился добрый старый несессер: совсем было без него пропал», — сердце Тео не смягчилось.

«И все равно, мое отсутствие в тот день обошлось Красному Кресту в пятьдесят долларов, — размышляла она, — а отец мог за половину этой суммы купить несессер в два раза лучше старого, — легче, более удобный! Вещи! Бедный папочка — раб этого проклятого чугунного несессера!»

Тео думала, что умело скрывает свои чувства, но, должно быть, она ошибалась, так как вскоре после возвращения мистера Дыока мать неожиданно атаковала ее за обедом:

— Судя по тому, что ты все время дуешься и злишься, у тебя завелись какие-то социалистические идеи: ты полагаешь, что личная собственность не нужна. Тебе следует…

— Анархические, ты хочешь сказать, мама милая.

— Будь любезна, не прерывай меня! Я хочу сказать, что именно вещи дали человеку возможность уйти от варварства. Автомобили, одежда, которую можно стирать, бритвы, которые позволяют мужчинам иметь цивилизованный вид, консервы, печатные машины, пароходы, ванные комнаты — вот что помогло людям выбраться из ужасных сырых пещер и сбросить звериные шкуры.

— Не спорю. Именно поэтому я возражаю против того, чтобы люди поднимали такой шум из-за одних вещей и не пользовались другими, лучшими. Если ты так занята составлением букета для вазочки в лимузине, что у тебя нет времени в нем ездить, значит, ваза испортила машину…