Вернуться навсегда
Шрифт:
— Это та старая развалюха из сарая Сэма?
— Я ее немного подправил.
Неудивительно, что она почти не видела его последние несколько дней. Он, наверное, все свободное время пропадал у Сэма.
— Откуда такой наряд?
— От Данкана.
— Но это не мои лошади, — заметила она, рассматривая впряженную пару. Их хомуты были украшены зелеными гирляндами.
— Сэм одолжил. Они приучены ходить в упряжке. На будущий год мы начнем пораньше. И к тому времени выучим твоих.
На будущий год. Будет ли он
— Ты выглядишь сногсшибательно, — сказала она. — Мне даже не жаль твою бороду.
— Мне тоже. Прыгай сюда, Сьерра. Может, это единственная возможность прокатиться до Рождества.
Она заколебалась:
— У меня печенье в духовке.
— Выключи.
— Хорошо. Сейчас вернусь.
Она исчезла в доме и вернулась уже в джинсовой куртке. Забралась рядом с ним на козлы.
Мэтт внимательно посмотрел на нее. Протянул руку и стер муку с ее щеки. Она почувствовала знакомую теплоту его прикосновения.
Сьерра с трудом отвела глаза. Она так его любила, что сердце готово было разорваться. Это уже чересчур, подумала она. Ей хотелось быть в его объятиях, заниматься с ним любовью. Но она слишком стыдилась своего обмана и не считала себя достойной его любви. Каждый раз, когда Сьерра бывала с ним и не открывала всей правды, она еще глубже погрязала во лжи.
Мэтт же недоумевал, что он такое сделал и почему она так дергается, держится отчужденно. Естественно, она беспокоится об отце, но он надеялся, что она позволит себя утешить. Он уже решил, когда отец поправится, рассказать ей о его происках и о том, что, возможно, ее мать жива. Не очень хотелось это делать — он боялся, что она ему не поверит. Но Мэтт любил Сьерру и Уилла слишком сильно, чтобы не попытаться ее предупредить.
— Как чувствует себя отец? — спросил он, пуская лошадей рысью.
— Замечательно. Он слишком непоседлив, чтобы долго торчать в больнице. Врач говорит, что, возможно, отец вернется домой уже к Рождеству.
Все жаждут вернуться домой к Рождеству. Подумаешь, большое дело! У него никогда не было дома, куда хотелось бы вернуться.
— Куда мы едем? — спросила она.
— К моему дому. — Сьерра удивленно подняла брови. — Это не слишком далеко.
— Твоему старому дому? — переспросила она.
Мэтт кивнул:
— Даже не знаю, что с ним стало после смерти мамы. Наверное, кто-то там живет. Я ведь сбежал не оглядываясь. Может быть, самое время. Ты не возражаешь, если мы туда съездим?
— Я бы хотела на него посмотреть. Он — часть тебя.
Мэтт рассмеялся:
— Нравится мне это или нет? Как и моя семья?
Сьерра ободряюще взглянула на него:
— Ты никогда не прощаешь того, кто причинил тебе боль?
— Я постоянно пытаюсь, Сьерра. Сэм заставил меня понять, что это необходимо. Мы с ним много говорили, пока я возился с коляской. Только, думаю, это очень трудно. Я впервые попытался, но все снова
Сьерра подумала о своем отце. Она поняла, что ее освободит лишь прощение, но способность прощать притупилась в ней после его исповеди. Она не могла заставить себя простить или даже пожалеть его. Отец совершил недопустимое — лишил ее матери. И разлучил ее с любимым…
— А как насчет меня, Мэтт? Меня ты можешь простить?
— Я верю, что ты никогда умышленно не вредила мне, дорогая. Так что тут все иначе.
Сьерра закрыла глаза. Будет он думать так же, когда все узнает?
— Мэтт?
— Да?
— Сделай мне одолжение.
— Что именно.
— Не называй меня больше «дорогая».
Он с любопытством взглянул на нее. Странная просьба, но теперь каких только странных идей у женщин не бывает.
— Идет, — согласился он.
Сьерра удивилась и порадовалась, что он не спросил, почему. Она вряд ли решилась бы объяснить, что все время думала, к скольким женщинам за свою жизнь он обращался с этим затасканным ласкательным словом. И не хотела быть просто одной из них.
Он направил лошадей по дороге из гравия, которая когда-то скрипела под тяжестью грузовика отца и которая всегда казалась Мэтту такой длинной. У того места, где раньше стоял дом, а теперь остался лишь бетонный фундамент, он остановил лошадей.
— Черт бы меня побрал! — воскликнул Мэтт.
Сьерра молча смотрела на остатки дома, где он вырос. Интересно, о чем он сейчас думает?
Она положила ладонь на его руку:
— Мне очень жаль, Мэтт. Хочешь подойти поближе?
— Нет, — ответил он и глубоко вздохнул. — Я рад, что его нет, что здесь никто больше не живет.
— И тебе тоже не надо здесь больше жить, — напомнила она.
— Если бы так. Ты помнишь участок Сэма там, где мы разбивали палатку?
— Участок у ручья?
— Сэм настаивает, чтобы он достался мне.
— Меня это не удивляет. Сэм всегда тебя высоко ценил.
— Я сначала не хотел брать на себя эту ответственность, но сейчас идея иметь что-то от Сэма меня даже утешает.
— У меня в доме есть одна вещь, которую я хочу тебе подарить. Я собиралась подождать до Рождества, но хочу отдать сейчас.
— Сьерра, я тебе ничего не купил. Я…
— Мэтт, я и не ждала от тебя подарка. Я знаю, что ты помогаешь Лиэнн и ее семье. Давай уедем.
Он внимательно посмотрел на нее:
— Я хотел проехаться по главной улице.
В ее глазах ясно читался испуг.
— Я не так одета…
— Ты выглядишь прекрасно. Но если предпочитаешь…
— Нет-нет, поехали. Не терпится увидеть выражение на лицах прохожих, когда они увидят эту коляску.
Но она знала, что люди будут пялиться не только и не столько на коляску. Они с Мэттом впервые открыто покажутся на людях. И она испытывала гордость.