Вернуться навсегда
Шрифт:
— Не хочу, чтобы он на меня сердился. Но я не могу оставить маму одну. Она начала грустить еще до того, как папа умер. Мне иногда кажется, мама по нему тоскует. Она часто плакала. А на ранчо ей нравится, особенно после того как ты приехал.
Сьерра всегда старалась разглядеть что-то хорошее в людях. Она восприняла попытки отца к примирению как жест любви. Мэтту следовало ее предупредить о замыслах папаши, хотя пока тот в таком состоянии, не стоит беспокоить Сьерру неприятными новостями.
— Он может заставить меня бросить маму? — раздался тоненький голосок Уилла.
Мэтт
— Не знаю. Но твоя мама будет за тебя бороться.
— Уилл моргнул:
— Я не хочу, чтобы они ссорились. Мэтт, когда я увидел дедушку на полу, то подумал, что он умер, и почти что пожелал…
Мэтт обнял мальчика за плечи.
— Но ты это не всерьез, да и от пожеланий наших ничего не происходит. Уилл, твой дедушка поставил тебя в трудное положение, это нехорошо с его стороны. Ты тут не виноват. Люди так устроены, что у них возникают не только благородные помыслы. Имеют значение лишь поступки.
Если бы он получал кусок угля каждый раз, когда желал, чтобы отец уехал и никогда не возвращался, у него хватило бы угля отапливать ад вечно, подумал Мэтт. Его собственные слова продолжали в нем звучать. «Имеют значение лишь поступки». А может, Сэм и Сьерра правы, и он все время живет, чтобы что-то доказать отцу, а не как сам хочет? Неужели он все еще бежит и поэтому лишил себя дома и не стал бороться за единственную женщину, которую любил и будет любить?
Трудно быть ребенком. Мэтт подумал о том, кто окажется рядом с Уиллом в ближайшие трудные годы. Сьерра неспособна даже в собственном отце разобраться, а сам Уилльям Росс настолько обеспокоен имиджем семьи, что не в состоянии заботиться ни о чьих интересах, кроме своих собственных. Он потер щеку, почувствовав острое желание закурить. Но решил, что не будет.
— Пошли, — мягко сказал он мальчику. — Пора спать ложиться. Тебе придется рано вставать, чтобы поехать вместе со мной, когда я утром отправлюсь на работу.
В ту ночь Сьерра почти не спала, хоть и смертельно устала, лежала с широко открытыми глазами. Старалась выбросить из головы воспоминания о Мэтте, который совсем недавно был здесь с ней, о том, как они любили друг друга. Сейчас она не должна о нем думать, но, казалось, он незримо присутствует в комнате, в одной с ней постели. Она ударила кулаком по подушке, чтобы прогнать его.
Без Уилла в доме было странно тихо и пусто. Всю свою жизнь она не сомневалась, что отец любит ее, что бы он ни делал. Она всегда мирилась с тем, что он уезжал надолго, оставляя ее с экономкой. Считала его важным человеком, делающим серьезную работу. И он никогда не забывал что-нибудь ей привезти.
Теперь Сьерра поняла, что отец доверил воспитание дочери чужим людям, которым платил, лишив ее любви и заботы собственной матери. Когда она была маленькой, то с завистью смотрела на других девочек, вокруг которых суетились матери, поправляли им воротнички и заплетали
Может быть, поэтому ей так хотелось детей? Чтобы узнать ту сторону взаимоотношений, которой она была лишена.
— Черт возьми, — внезапно вслух произнесла Сьерра и снова стукнула кулаком по подушке.
Она понимала, что сделал с ней отец, возмущалась тем, как далеко он зашел, но одновременно у нее возникало неприятное чувство, что она смотрит в зеркало. Разве может она презирать отца за поступки, совершенные, по его словам, в ее интересах, если делает то же самое в отношении своего сына?
Неужели никогда не удастся распутать все ошибки ее жизни? В душе Сьерра признавала, что Бен женился, потому что его родители одобряли ее семью, потому что с ней он ощущал себя значительнее. Именно поэтому он сквозь пальцы смотрел на ее беременность. Он знал, что в других обстоятельствах она никогда не вышла бы за него замуж. Бен любил Уилла, так как сам, в сущности, был еще ребенком. Но у него не было сил стать настоящим отцом, поставить интересы ребенка превыше своих.
Родители Бена относились к Уиллу с некоторой отчужденностью. Миссис Давенпорт не раз прозрачно намекала, как скоро после свадьбы ее сын стал отцом. С рождения Уилла она рассматривала его крошечное личико, будто разыскивая хоть какую-то черту сына. Да, Давенпорты всегда скептически относились к Уиллу, никогда по-настоящему не считали его внуком, хотя, кроме него, у них никого не было.
Она никому ничего не должна и может покончить с ложью. Мэтт и Уилл заслуживают правды.
Сьерра вспомнила, как накануне Мэтта не оказалось на месте, когда так хотелось броситься ему в объятия. А ей еще придется выдержать его гнев, когда он узнает, что она все время лгала. Сьерра знала, как он будет расстроен, и принимала как должное. Она и сама себя за это ненавидела.
И тогда Мэтту придется разбираться, что делать с сыном, которого он никогда не хотел. Уилл уже привязался к нему, так что Мэтт вряд ли оттолкнет мальчика.
Сьерра почувствовала, что покрылась холодным потом. Она с ужасом думала о необходимости сказать правду и одновременно с нетерпением ждала возможности освободиться от лжи, в которой запуталась много лет назад из страха и под влиянием угроз.
— Что такое?.. — удивилась Сьерра, заслышав странный гудок за дверью, не похожий на автомобильный. Она поставила на стол банку с мукой и мерную чашку и, сгорая от любопытства, кинулась к двери.
Чисто выбритый — только усы остались, — в цилиндре и фраке, Мэтт сидел на козлах прелестной свежевыкрашенной белой коляски.
Она выбежала на веранду. Он усмехнулся и приподнял цилиндр.
— Мэтт… какая прелесть! Ты выглядишь потрясающе!
Сердце его сжалось при виде просиявшего лица Сьерры. Она улыбнулась впервые после того, как отец попал в больницу.
— Карета ждет вас, мэм, — пригласил он, снова приподняв шляпу.
Сьерра недоверчиво провела рукой по краю коляски. Бортики были обведены золотой краской.