Вернуться навсегда

Макдэниел Джан

— Сьерра? — позвал отец.

— Да, это я, папа. Доктор сказал, ты поправишься.

— Откуда ему знать? Я никогда себя так погано не чувствовал.

— Тебе следует быть осторожнее.

— Сьерра, ты когда-нибудь меня простишь?

— Я понимаю, ты рассердился, увидев Мэтта. Но он хороший человек. Ты уже раз ошибся по поводу Бена. И насчет Мэтта ошибаешься.

— Я всегда боялся, что ты вырастешь похожей на мать, и считал, что защитил тебя от этого. Она была такой красивой. Мужчины постоянно на нее заглядывались.

— Тебе это должно было льстить.

—

Нет, потому что она выставляла себя напоказ, хотела, чтобы на нее смотрели. Я дал ей все, Сьерра. Но она была настолько моложе меня! Я надеялся, родишься ты, и она станет счастливее.

— Ты не обязан мне рассказывать. В каждой семье есть проблемы.

— Я должен рассказать, так что слушай, пока они тебя отсюда не вышвырнули. А утром меня вполне может уже не быть.

— Папа, ты поправишься.

— Поправлюсь или нет, но я должен снять с тебя этот груз. Я всегда хотел рассказать тебе правду о матери, но чем дольше тянул, тем труднее было решиться.

— Какую правду?

— Я вернулся домой из деловой поездки раньше, чем собирался, и застал ее с молодым парнем, рабочим с фабрики, прямо там, в моем доме. Я рассвирепел, Сьерра, но я ее любил. Понимал, что меня подолгу не бывает, что я уделяю ей мало внимания. Короче, хотел все наладить. Она же заявила, что возвращается в Мексику. Я сказал, что если она уедет, то без тебя.

Сьерра прижала пальцы к горлу.

— Моя мать жива? Она была жива все это время, а я ее никогда не видела?!

Она дрожала от гнева, не в состоянии смириться с таким предательством.

— Сьерра, я поступил так в твоих интересах. Она сама сделала выбор. Могла остаться.

Она боялась заговорить — в гневе могла ухудшить его состояние. Как же нечестно со стороны отца признаться тогда, когда у нее нет возможности ответить.

— Я не могу сейчас об этом говорить, — сказала она. — Увидимся утром. И ты будешь здесь.

Сьерра медленно вернулась в холл. Рассыпались все ее иллюзии насчет отца, растившего ее в одиночку, тоскующего по любимой умершей жене, любящего ее так сильно, потому что, кроме нее, у него никого нет. Верно, мать могла остаться в доме мужа, где он мог бы за ней следить и заставить сполна заплатить за неверность. Сьерре показалось, что она сейчас упадет. Как мог собственный отец так предать ее?

Дойдя до холла, она прислонилась к стене и посмотрела, где Мэтт. Не обнаружив его, Сьерра совсем упала духом. Ей так хотелось, чтобы он обнял ее, утешил и любил до тех пор, пока она не забудет обо всем и не заснет.

Но его не было. Сьерра поняла, что попала от него в зависимость, как всегда зависела от отца, а потом от Бена. Но теперь, когда Мэтт был ей так нужен, он исчез. Как это похоже на него — сбежать в самый неподходящий момент?

Сьерра чувствовала себя брошенной и одинокой как никогда, но понимала, что должна была этого ожидать.

Глава 14

Лиэнн встретила Мэтта у дверей.

— Прости, что вызвала тебя из больницы.

Он кивнул в знак того, что не стоит извиняться.

— Где Уилл?

Сестра

показала на старый дуб у забора.

— Спасибо.

Мэтт никого там не видел в темноте, но все равно направился к забору и наконец рассмотрел худенькую фигурку Уилла, сидящего на суку, прислонившись спиной к стволу.

— Слышал, ты расстроил мою сестру, — сказал он.

— Нет, сэр, — ответил мальчик. — Она была со мной очень мила. И Салли с Тэннером тоже. Но мне надо было немного побыть одному.

— Я люблю побыть один, когда у меня что-то на уме, — заметил Мэтт. Он обвел рукой простор звездного неба. — Что-то есть в деревьях и звездах. Глядя на них понимаешь, что ничего не делается само собой. Если ты пообещаешь не ходить дальше этого дерева, я оставлю тебя в покое.

— Не возражаю, если ты останешься.

— Ладно.

— Ты, правда, думаешь, эти звезды имеют к нам какое-то отношение?

Мэтт задумался. Сколько раз мама повторяла ему, что все в жизни определено звездами и планетами? Может, он и не верил, что звезды или встающее солнце имеют отношение к нему, но он всегда сердцем понимал: мать считает его особенным, и радовался. Эта вера помогала ему выдержать отцовские придирки и отношение соседей к его семье. Она же помогла ему хорошо работать у Сэма, закончить вечерние курсы, дала уверенность в том, что он сможет заработать на жизнь в любом месте. Мэтту редко везло, но любовь и надежда матери не оставляли его.

— Ну, — наконец ответил он Уиллу, — иногда, если смотреть на них долго-долго, это помогает разобраться в себе.

— А как долго надо смотреть?

Мэтт хмыкнул:

— Одним дольше, чем другим. Уилл, врач сказал, твой дедушка скорее всего поправится.

— И чего он так разозлился?

— Ему не нравится, что мы с мамой подружились.

— Почему? Почему он тебя не любит?

Мэтт осторожно подбирал слова.

— Я думаю, потому что у моей семьи почти нет денег. Вот он и боится, что мама выйдет замуж за кого-нибудь, кто не сможет о ней хорошо позаботиться.

— Мама говорит, она сама сейчас о нас заботится. Дедушке это тоже не нравится.

— Пусть они между собой сами разбираются.

— Дедушка говорит, мама упрямится. Он говорит, она такая упрямая за мой счет. Я должен вернуться в частную школу, где смогу завести подходящих друзей.

— Ты сам этого хочешь?

— Мне нравится жить за городом и играть с Люком. И моя школа мне нравится.

— Что же, твой дед имеет право на свое мнение, но в какую тебе школу ходить, решать маме.

— Дедушка хочет, чтобы я жил с ним. Он взял с меня обещание не говорить маме.

Мэтт почувствовал, что начинает выходить из себя. С одной стороны, ему было совестно злиться на человека, прикованного к постели, но с другой — его возмущали попытки старика восстановить мальчика против матери.

— Ты же знаешь, мама не хочет с ним жить. Когда люди вырастают, они сами решают свою судьбу, сами выбирают свой путь.

— Дедушка хочет, чтобы я один к нему переехал.

— А ты этого хочешь?