Вернуться – 5
Шрифт:
— Stygging! Vil du hente den? (Урод! Хочешь получить? — норв.) — по-видимому тот, кто бросил бутылку, сделал шаг вперёд, а потом профессионально, правой рукой попытался всадить в голову приблизившегося Германа боковой удар — хук.
Голова немного сместилась назад и в левую сторону, а потом агрессор получил мощнейший удар правой рукой в район «солнечного сплетения» и тут же левой — в печень.
— Пха! Арха-а, — вырвалось у атакованного, грохнувшегося на дорожку в позе эмбриона и засучившего ногами.
Дикая боль в грудине, не дававшая возможности вздохнуть, так
— Svarte! (Бл…ь! — норв.) — выкрикнул один из двух оставшихся на ногах, а потом оба резко бросились в сторону Германа.
Раунд-киком (удар с разворота в голову) или «вертушкой» — попасть бегущему навстречу человеку в голову, а тем более двоим сразу — ну очень затруднительно. Если только это делается не скоростью, минимум раза в два превышающую обычную, нормальную.
Подошва правой ноги Германа со всей дури влетела в правую сторону лица, бегущему с левой от него стороны. И не останавливаясь, с силой врезалась в голову второму.
— Герман! — только крик Насти заставил его замереть.
Тело будто заскрипело: связки и мышцы завибрировали от внезапной остановки: не дав закончить схватку до упора.
Жажда мести требовала добить бросившего бутылку, а потом поломать конечности двум другим, сейчас лежавших лицом вниз, рядом с любителем бросаться стеклянной тарой.
— Суки! Молитесь твари, — злости у Германа было немерено.
А если бы в голову жене или матери попали? В затылок там? Добить и забыть! Только проблема — жена и мать рядом, да и куча свидетелей смотрят на бесплатное представление.
«Ладно, суки, живите! Пока…» — Герман выпустил сквозь зубы воздух, переживая адреналиновый шторм в организме.
«А парень действительно…» — Никита Александрович обалдело смотрел, как сначала первый дебошир за пару секунд лег «отдыхать» на землю, а потом двое других, получили один удар на двоих.
Спустя пару секунд, его мозг смог понять, что это был круговой удар правой ногой, слишком быстро это было исполнено. Кое-чему его учили, перед его отправкой в Европу, но это так, для общего развития. Так что понять, что схватка произошла на какой-то дикой скорости, у него знаний и опыта хватало.
— Слава Богу, обошлось без трупов, — выдохнул облегчённо Алекс, а его прекрасно услышал их гид, не подавая виду. — Ждём полицию? — с испугом спросил.
— Не стоит, — недолго думал Никита Александрович.
— Politiet! Politiet! (Полиция! Полиция! — норв.) — неподалёку заверещал неприятный, женский голос.
— Твою мать! — выругался Герман, заметив, как в их сторону по дорожкам парка бегут двое полицейских в форме. — Местных «пэпээсников» (ППС: патрульно-постовая служба, — прим.) только нам и не хватало для общего счастья.
Глава 10
— В общем, нам повезло, — мрачно сказал Никита Александрович, выходя с Германом из полицейского участка, спускаясь по небольшой лестнице от дверей к тротуару. — Если бы не многочисленные
— Это этим уродам, повезло, — резко ответил ему Герман, озлобленный до сих пор.
Прибежавшие к месту драки полицейские, вызвали «скорую помощь» и подкрепление. Были категорически настроены на проезд всех свидетелей в местный околоток. Ну не драться же с ними… Пришлось проследовать, куда просили. Благо разрешили воспользоваться своим транспортом, а не пихая в свои «бобики».
Дежурный инспектор в участке был настроен благожелательно. Прибывшие первыми патрульные на место происшествия озвучили ему версию компании Германа. Да и норвежцы в основном люди дисциплинированные, сами подошли к патрульным, рассказали всё, что они видели. И все обыватели были очень недовольны тем, что пьяное быдло устроило в месте отдыха. Ладно туристы, хотя и это не очень-то, так ведь там гуляет полно местных мам с детьми. А тут какие-то уроды бутылками кидаются?!
Инспектор неплохо говорил по-английски, но ещё и помощь Никиты Александровича, свободно говорившего на норвежском языке. Так что полицейский быстро опросил Настю и Варвару Сергеевну и отпустил их. Попросив мужчин задержаться на неопределённое время.
Герман попросил женщин уехать в отель, а не ждать их неизвестно сколько времени в участке. Те были против, но он был слишком настойчив в своём желании. Нечего им болтаться в полицейском участке.
Ему же с Никитой Александровичем пришлось задержаться почти на час, давая дополнительные объяснения и участвуя в подписании протоколов местной полиции. Показания доставленных очевидцев, которых допрашивали другие сотрудники полиции, дополнялись и сравнивались, чтобы не было противоречий. Поэтому всё затянулось.
В очередной раз зазвонил стационарный телефон, его взял один из свободных сотрудников. Выслушал несколько минут, задал пару вопросов, а потом подошёл к полицейскому, который работал с Германом, и наклонившись к его голове, что-то стал ему докладывать:
— Альвисс, позвонили из больницы, куда доставили пострадавших.
— И что там? — тихо спросил его дежурный инспектор.
— У одного из пострадавших трещины в грудине и сильный ушиб печени. Врач долго не верил нашим сотрудникам, доставившим наших дебоширов, требуя ему рассказать — каким грузовиком сбило пострадавшего. У второго трещина в челюсти, третьем повезло больше — сильный ушиб головы с левой стороны. Все будут жить, но двоим пару месяцев будет нелегко. Третий выбыл из строя на три недели.
— Почему они напали на русских?
— Тот, кто пострадал меньше всех, сказал, что его товарищ, Ормар Торнвельдсон, когда-то работал на рыболовном сейнере, где в экипаже было двое русских моряков. По его же словам, они его несколько раз избивали. Просто так! Но даже его друзья в это слабо верили. Ормар очень вспыльчив и драчлив.
— Ну всё понятно, — кивнул дежурный с недовольным лицом, неоднократно сталкивавшийся за время его службы с подобными кадрами. Сильно недовольный поведением своих буйных соотечественников.