Вернуться – 5
Шрифт:
И не стоит обольщаться и думать, что товарищи из Израиля успокоятся. Прошлые попытки с диверсантами и наездом со стороны Министерства природных ресурсов — это первые ласточки. Значит, они подключат более грозные силы. Или пришлют специалистов определённого профиля в большем количестве.
«Уралалмаз» слишком хороший и жирный куш, за который совершенно стоит побороться. Используя силы и методы, которыми сейчас пользуются поголовно в России. Так что стоит ожидать гостей в ближайшее время, а то как-то они притихли. А это
Оставлять Настю в Осло Герман не захотел, решив прилететь с ней ко дню операции. У матери Оксана есть. Настя хотела остаться, но он уговорил её.
* * *
— Как ты, мам? — Герман осторожно гладил лоб своей самой близкой и любимой женщины, сейчас лежавшей на больничной койке.
Бледная, осунувшаяся, волосы на лбу слиплись, вокруг шеи намотан бинт, с правой стороны толстый марлевый тампон, удерживаемый этим бинтом.
Варвара Сергеевна улыбнулась ему и прикрыла глаза, показывая, что с ней всё хорошо.
За день до операции у матери, с диким скандалом, Герман отпросился у Кузнецова Анатолия. Понимая, что тот скандалит больше для порядка, с учётом постоянных отлучек подчинённого. Вечером Герман с Настей были в Осло, встреченные Никитой Александровичем.
— Приём до 22:00, я до конца была, — на пороге коттеджа их встретила Оксана.
Герман все эти дни, звонил два раза в день матери, а потом обязательно перезванивал девушке, чтобы уточнить некоторые моменты.
Оксана добросовестно отрабатывала свою зарплату. Находясь при Варваре Сергеевне практически неотлучно. Герману всё равно было тревожно, поэтому такой контроль с его стороны.
— Пойдёте сегодня? — спросила девушка обоих. — Можно попытаться договориться.
— Нет, не будем нарушать распорядок больницы, — отрицательно мотнул головой Герман.
Утром вскочил в шесть утра, а потом маялся до 8, после чего рванул вместе с Настей и Оксаной к маме. Она была дико рада, что они прилетели и долго обнималась с обоими. Всплакнула даже.
До 10 утра они всячески развлекали её, а потом за ней пришли со специальной каталкой. Он и все остальные, провожали Варвару Сергеевну до самой двери оперблока, куда их, конечно, не пустили.
Всё два часа, что шла операция, он метался по коридору, ожидая окончания. И наконец-то, двери открылись и вывезли находящуюся под наркозом маму. Поблагодарил хирурга, делавшего операцию, а потом отстранил двух девушек, что везли каталку и сам отвёз её в палату.
Собственными руками, очень осторожно, подхватил её тщедушное тело с каталки и переложил на медицинскую койку, прикрыл одеялом, прибрал волосы, падавшие на лицо.
Несмотря на уговоры местных медицинских сестёр, он не уходил от её койки больше часа, ожидая, когда она придёт в себя. И наконец это произошло.
— Когда ей можно кушать? — не поворачиваясь, спросил
— Сегодня точно нельзя, — она поговорила с хирургом, что делал операцию, всё тщательно у него выспросила. — Завтра — по её физическому состоянию. Если захочет, то ей дадут жидкий куриный бульон без мяса, только жидкость.
— Хорошо, — улыбнулся маме Герман.
Ей позволили перебраться в коттедж на следующий день. Есть она могла, но что-то жидкое, из-за того, что у неё болела шея. Настя с Оксаной готовили ей куриные бульоны, закупая филе на ближайшем рынке. Герман старался от неё не отходить.
Швы заживали очень хорошо и врач спустя три дня после операции, разрешил перелёт. Обязав их снять швы в больнице, а не заниматься самодеятельностью.
Билеты были куплены и в тот же день, они все вместе улетели в Москву, откуда перебрались в Пермь. Варвару Сергеевну решили поселить в посёлке, под присмотром медицинской сестры, нанятой из поселковой больницы. Там воздух свежий, а мама Архипа приготовить для неё любое блюдо, которое оно захочет.
— Я рада, что всё хорошо кончилось, — устала сказала Настя своему мужу, когда они вернулись из Сылвы домой.
— А уж как я рад, — нежно поцеловал жену в губы Герман. — Может сразу спать?
— Да, устала я от перелётов, — согласилась Настя.
Оба уснули, только коснувшись головами подушек, вымотанные перелётом и треволнениями за Варвару Сергеевну.
Октябрь 2000 года
Два дня назад главе посёлка позвонил его старый и хороший знакомый. Окончивший с ним Пермский политехнический университет, но с другого факультета. Они сдружились, пока оба жили в общежитии в одной комнате.
Роман Константинович пошёл на работу на завод, а знакомый в областной комитет партии. После развала СССР, знакомый пригрелся в областном правительстве, а пять лет назад его пригласили на повышение в Москву в Министерство финансов Российской Федерации. Несмотря на дальнее расстояние они периодически продолжали общаться по телефону и в редкие приезды знакомого на малую Родину.
Знакомый попросил его встретиться с одним человеком по имени Иван Сергеевич у которого есть вопросы к нему. Очень попросил, намекнув, что это не его блажь, а просьба очень высоких и влиятельных людей из правительства страны.
«С самого верха!» — добавил он.
«Кто именно?» — насторожился собеседник.
«С большой буквы — „П“ его должность называется», — был ответ.
Роман Константинович из уважения к их дальнему знакомству, неохотно, но дал своё согласие на встречу с неизвестным. Прекрасно понимая, что это всё неспроста.
— Вот такие дела, — глава посёлка решил рассказать об этом Герману и Алексу, подозревая, что вопросы у незваного гостя могут возникнуть в отношении «Титана» или АО «Протон-М».