Вереск и бархат
Шрифт:
Глубокая морщинка пересекла его лоб. Себастьян внутренне напрягся, как перед прыжком в ледяную воду, и вошел в пещеру.
Пруденс сидела на табурете, чопорно сложив на коленях руки в перчатках. Она была свежей и порозовевшей после умывания водой из горного источника. Волосы, стянутые на затылке его потертой атласной лентой, шелковистой пелериной укрывали спину и плечи. Себастьян не увидел и следа присутствия той пленительной женщины, которая отвечала на его неистовые ласки с пылкой страстностью, в
Его сердце сжалось от дурного предчувствия. Холодное самообладание Пруденс никогда не предвещало ему ничего хорошего.
Себастьян медленно приблизился к девушке и почувствовал, как она тревожно застыла.
– Если ты пришел изнасиловать меня, то просто сбрось платье через голову, и побыстрей покончим с этим.
Он оглядел соблазнительную выпуклость груди под рединготом и зло ухмыльнулся.
– Заманчивое предложение, но мне ужасно не хотелось бы испортить твою новую одежду. Это подарок от твоего жениха?
Себастьян оценивающим жестом вора ощупал роскошный лисий мех ее накидки. Пальцы мимоходом коснулись шеи девушки, и она виновато отвела взгляд от его губ. Их глаза встретились, и Пруденс вспыхнула, явно смущенная тем, что его простое прикосновение могло пробудить в ней такой пылкий отклик.
Когда потертое сукно бриджей натянулось в паху от прилива желания, охватившего все тело, Себастьян осознал, что он в опасности и рискует пойматься в свою собственную ловушку. Он внял предостережению внутреннего голоса и, подойдя к тазику, поплескал холодной водой в лицо, все время весело насвистывая.
Пруденс надела очки, намеренно воздвигая еще один барьер между ними. Она поглядывала поверх них на растрепанные волосы Себастьяна; капли воды, поблескивающие на его груди; бриджи, съехавшие низко на бедра. Его мужественная красота была чем-то первобытным, одновременно угрожающей и соблазнительной.
Она спрятала свое замешательство за дерзким вопросом.
– Как Триция выносила тебя по утрам? Бодрый и прекрасный. Это, должно быть, устрашающее сочетание?
– Все очень просто. Триция никогда не вставала раньше полудня. К тому времени я становился туповатым и медлительным.
– Как прошлой ночью?
– Именно.
Их глаза встретились, и они оба вспомнили, каким еще он был прошлой ночью: нежным и грубым; упрямым и чувственным; терпеливым и дерзким.
Себастьян отвернулся от девушки и натянул на плечи рубашку, одним чисто мужским движением заправив ее в бриджи. По ее потрепанному состоянию и заплатам на локтях Пруденс сделала вывод, что его выбор был ограничен. Девушка слегка отпрянула, когда он резко развернулся, сжимая в руке пистолет.
– Что ты собираешься делать? Застрелить меня?
Себастьян засунул оружие за пояс бриджей, улыбка заиграла на его лице.
– Слишком быстро.
Он
– Повесишь меня?
– Слишком мягко.
Он, тяжело ступая, подошел к ней. Пруденс судорожно сглотнула.
– Изобьешь меня?
Себастьян присел перед ней на корточки.
– Есть только один способ сделать тебя действительно несчастной. Я собираюсь жениться на тебе, герцогиня.
Его слова ликующей трелью отозвались в душе, но ее радость споткнулась об одну нестройную ноту. «Герцогиня».
Себастьян лучезарно улыбался ей, словно ожидал, что она бросится ему на шею и покроет лицо поцелуями, осчастливленная таким щедрым предложением.
Удар кулака, сокрушающая сила которого усмирила бы даже Тайни, пришелся ему в подбородок. Себастьян упал на спину, предоставив ей возможность полюбоваться на стертые подошвы своих прохудившихся сапог.
Мужчина сел, угрюмо потирая подбородок.
– Ты уверена, что твой отец не был боксером?
Пруденс встала: прищуренные глаза горят презрением, кулаки по-прежнему сжаты.
– Ты ведь женишься на мне не по любви, а из-за титула, не так ли? Ты злой, отвратительный, подлый, жадный… – Девушка замолчала, подбирая подходящие слова, и только губы беззвучно шевелились.
– Негодяй? – предложил он, поднимаясь. – Мошенник? Неотесанный болван? Ты оскорбляешь меня, милая. После нежных мгновений, которые мы делили с тобой прошедшей ночью, я не надеялся, что ты захочешь оказать мне такую честь.
– Нежные моменты, черт бы тебя побрал! Да ты бы трахнул и козу, если бы она повернулась к тебе задом.
– Ай-ай-ай! Какие непристойные выражения срываются с вашего язычка, герцогиня. Не думаю, что ты почерпнула такие определения из анатомических книг твоего отца.
– Ночью у тебя не было на уме женитьбы, ведь так?
Его подбородок напрягся.
– Если не ошибаюсь, у тебя тоже не твое предстоящее замужество было на уме. Определенно, ты думала не о своей свадьбе с Киллианом Мак-Кеем.
Ее ноздри раздувались от бессильной ярости. Она порывисто отвернулась от Себастьяна.
– Чего ты думаешь добиться, женившись на мне? В вашей семье страдали безумием?
– Не безумием. Прагматизмом. – Он легко положил руки ей на плечи. – Когда ты станешь моей женой, Мак-Кей не осмелится натравить на нас красномундирников. Ты, моя милая герцогиня, поможешь мне выиграть время, необходимое мне для того, чтобы получить то, чего я хочу как от Мак-Кея, так и от моего деда.
Пруденс нервно засмеялась и опустила голову.
– Какое нежное объяснение в любви, милорд, я тронута.
Себастьян невольно залюбовался нежной точеной шеей девушки. Он спрятал укол сожаления и вины за резкой деловитостью.