Вереск и бархат
Шрифт:
Девушка отползла к стене. От неловкого движения сбилось одеяло, обнажая плечо. Робкая, виноватая улыбка тронула ее губы.
– Я собиралась сказать тебе, Себастьян. Правда, собиралась.
– Когда? – Его голос был угрожающе мягким. – После того, как вы с Мак-Кеем поселились бы в моем замке и нарожали кучу розовощеких сладкоголосых ребятишек? – Дымчатые глаза презрительно сощурились. – Вначале шериф. Теперь Мак-Кей… Ты ведешь весьма интересную, насыщенную острыми ощущениями жизнь для такой старой девы, не так ли, дорогая?
Пруденс почувствовала, как краска сбежала с ее лица.
– Это несправедливо!
Тайни от неожиданности сделал шаг назад, пораженный гневной вспышкой Себастьяна.
– Я понимаю все слишком хорошо. Я продал свою душу за Данкерк, но все равно не смог отвоевать его. Все, что от тебя потребовалось, чтобы прибрать его к рукам, – это раз провальсировать и кокетливо похлопать своими хорошенькими ресничками перед этим жалким распутником Мак-Кеем.
Пруденс закрыла глаза и склонила голову, удерживая слезы. Следует ли ей признаться, что ее помолвка была лишь уловкой, чтобы поймать его для Мак-Кея? У Себастьяна были все основания не доверять ей. В конце концов, ведь выдала же она его Тагберту. И если он захочет поверить, что она способна выдать его другому заклятому врагу, у нее может никогда больше не быть шанса исправить свои ошибки. Но когда Пруденс взглянула на Себастьяна, то уже не была уверена в своем желании исправлять ошибки и пытаться как-то объяснить причины помолвки с Мак-Кеем. Все ее благородные намерения выступить в роли ангела милосердия и примирить враждующие стороны, а затем покорно вернуться к своей жизни испарились под испепеляющим, презрительным взглядом.
– Почему тебя так волнует, за кого я выхожу замуж? – высокомерно спросила она голосом, огрубевшим от горечи несправедливых обвинений. – Разве не ты сам предлагал меня своему деду?
Себастьян сжал пальцами ее подбородок и резко вздернул голову вверх.
– Ты бы предпочла, чтобы я увез тебя в Париж в ту ночь? Изнасиловал до бесчувствия, чтобы добыть ту проклятую формулу для д'Артана?
Пруденс отшвырнула его руку.
– Мне следовало бы застрелить тебя, – сказала она холодно.
– Лучше бы ты сделала это.
– Теперь я представляю для тебя немалую ценность. Мне помочь тебе написать требование о выкупе? Быть может, ты пожелаешь послать Мак-Кею мое ухо или, возможно, несколько пальцев ног?
Себастьян окинул ее уничтожающим взглядом от спутанной массы волос до маленьких пальчиков с розовыми ноготками, выглядывающих из-под помятого одеяла.
– Ты уверена, что он теперь захочет тебя? Мак-Кей не слишком-то любит использованный товар.
Протестующий крик Джейми едва не подвел ее, но девушке удалось, не дрогнув, встретиться с его взглядом.
– Особенно товар, использованный мужчинами Керров.
Лицо Себастьяна побелело. Это был удар ниже пояса. Его рука сжалась в кулак, и на какую-то долю секунды ей показалось, что он ударит ее в ответ на чудовищное оскорбление. Вместо этого Себастьян протянул руку и укрыл одеялом ее плечо.
Непослушная слезинка скатилась по щеке. Негодующе фыркнув, Себастьян сунул руку под одеяла и бросил кусок шотландки ей на колени. Пруденс бережно разгладила пальцами мягкую шерсть. Этот лоскуток был тем, что осталось от некогда шикарного, но затем поношенного и потертого за долгие годы пледа. Она вспомнила, с какой нежностью Себастьян оберегал его, с каким благоговением прикасался к нему. Это был плед Керров,
Девушка подняла глаза, взирая на Себастьяна с сожалением и жалостью. На какой-то миг морщинки у его рта углубились, затем его лицо разгладилось, превратившись в бесстрастную маску, которую она начинала ненавидеть.
Себастьян схватил бриджи и сапоги.
– Посторожи ее, – приказал он Тайни, исподлобья угрюмо взглянув на Джейми, переминавшегося с ноги на ногу у порога. – Если кто-то попытается подобраться к ней, выстрели один раз в воздух. Если она попытается сбежать, – его холодный взгляд встретился со взглядом Пруденс, – пристрели ее.
Он отдернул занавес и вынырнул в рассвет.
Тайни последовал за ним. Джейми развел руками, сожалея о случившемся. Появившаяся из-за полога рука Тайни выдернула его из пещеры за воротник. Пруденс обняла колени и прижалась щекой к грубому одеялу.
Она взглядом отыскала листок, лежащий на крышке сундучка. Эдинбургский художник такой же глупец, как и она. Он в точности повторил изгиб красивого рта Себастьяна, не усмотрев в нем скрытой угрозы, которая для нее теперь стала реальностью.
Если эти мужчины были разбойниками, значит, Себастьян Керр был их королем. А приказы своего короля они будут выполнять безоговорочно.
Пруденс повалилась на бок и прижала лоскут шерсти ко рту, захлебываясь рыданиями.
ГЛАВА 25
Себастьян вышел из сияющего позолотой в лучах восходящего солнца соснового лесочка и поднялся вверх по склону, на ходу стягивая маску. Его лодыжка ныла от долгой ходьбы в рассветном холоде.
Тайни прикорнул у пещеры, положив мушкет на колени. Себастьян легонько толкнул его в плечо. Тайни, словно подброшенный пружиной, вскочил, виновато моргая сонными глазами.
– Приготовь их карету для возвращения в Эдинбург, – мягко сказал Себастьян.
Тайни коротко сжал его плечо и зашагал вниз по склону.
Себастьян прислонился к скале, в которой была вырублена пещера, и глубоко вдохнул бодрящий горный воздух. Он помнил душные ночи в Париже и Лондоне, когда готов был отдать все, что имел, за один глоток этой хрустальной чистоты и свежести, очищающей его душу от копоти городов.
Разговор с Девони укрепил его решимость, но не прояснил мыслей. Себастьян уставился на свои грубые руки не в силах забыть тот ужасный миг, когда он хотел ударить Пруденс. Поднять кулак и стереть то самодовольное выражение с ее красивого лица. Жестокое напоминание о том, что он был сыном Брендана Керра, пробудило в нем желание отвечать так, как это сделал бы отец. Кулаками.
Себастьян со вздохом опустил руки. Возможно, его деспотичный родитель во многом был прав по отношению к собственному сыну. Он был неуклюжим и недостаточно умным для того, чтобы отличить любовь от притворства.
Пруденс выдала его Тагберту и Мак-Кею. Ей показалось недостаточным выдворить его из Англии связанным, словно дикое животное. Она готовила ему более изощренную месть. Эта женщина захотела навсегда изгнать его в горы, заставить издалека наблюдать, как она – любящая и преданная жена Мак-Кея – войдет в его дом и заявит права на Данкерк – единственное наследство, которое оставил Себастьяну отец, за исключением сломанного носа.