Вера воды

Спутник

– Нет, Истери, постой! Ты должна поплыть со мной…

– Но зачем? Зачем ты обременяешь и меня, и себя? Мне нет места в Паксе. Моё место здесь.

– Но и мне тоже нет места в Паксе. Это слишком трудно объяснить, Истери. Я отвергнут во всех наших водах, однако только в Биимуне я познал своё настоящее счастье через страдание, что направило меня на истинный путь. Нэро направила меня на истинный путь.

– Нэро уже нет… Нэро погибла… Нет смысла следовать за созерцателем, которого уже не существует. Я не могу разделить твою позицию. Народ Биимуна следовал путями всех созерцателей,

а не только одной лишь Нэро.

– Что стало с народом Биимуна? Все они погибли из-за братоубийственных тенденций. Разве поклонение всем созерцателям привело Биимун к процветанию?

– Привело ли Пакс поклонение Нэро к процветанию?

– По крайней мере Пакс ещё жив. И его ещё можно спасти. Но спасти этот город без тебя… я не смогу, понимаешь? Тебе стоит отпустить Биимун. Мне стоит отпустить свою прошлую жизнь.

– Это глупо, Анарел! Глупо! Я прекрасно понимаю твои переживания, но ты не понимаешь моих переживаний. Мой дом здесь. Твой дом там! Нам стоит разойтись, как бы я этого ни хотела.

Я не мог контролировать свой поток чувств. Вы уже знаете, насколько я вспыльчив. Однако теперь агрессия трансформировалась во что-то другое. Что-то прекрасное. Что-то, чего я не испытывал с того момента, как моя прошлая жена рассказала мне о том, что у нас будет малек.

– «Дом» – это место, где мы находимся рядом друг с другом! Другого дома у нас быть и не может. Не может, Истери! Мы завершили все наши дела здесь. Теперь нам нужно завершить все дела в Паксе, и тогда мы будем полностью свободны! И не важно, что будет с нами дальше. Я хочу, чтобы ты последовала за мной лишь потому, что я люблю тебя, и я знаю, что это взаимно!

Она посмотрела на меня испуганно, а затем навалилась на меня всем своим телом. Испуганность сменилась страстью. В тот момент мы стали ещё ближе, чем были до этого.

Запись 5. Напряжение

Напряжение в океане растет. Я уже научился различать знаки судьбы, и могу с точностью заявить, что скоро страница нашей огромной книги, названной жизнью, перевернется. Определенно что-то случится. Однако я не могу сказать точно, будет ли это хорошо или плохо. Я хотел бы верить в то, что перемены действительно пойдут всем нам на пользу. Но думать об этом на данный момент бессмысленно.

Я собрал Осло в поход до Пакса. Вместе с Истери мы наловили достаточное количество рыбы для того, чтобы нам хватило пищи на весь период нового похода.

Я всё-таки рассказал ей о том, что случилось с Энгалом. О том, что он убил мою прошлую жену и о том, что его за это казнили. Она оказалась неприятно удивлена, но стойко приняла весть о гибели своего брата. Я даже позавидовал её мужественности. Самое грустное в том, что всё в тот момент было в моих руках. Я мог бы сделать так, чтобы Энгал по сей день оставался бы жив. Но у меня не вышло. Однако Истери меня в этом нисколько не винит, хотя у меня не один раз пронеслась мысль о том, что она меня возненавидит.

Перед тем как отправиться в очередное путешествие, я навестил статую нашей Нэро. Как и в прошлый раз, молитвенники погибли, как только коснулись дна вокруг её постамента. Я всё ещё

не мог предположить, с чем же это связано. И, пожалуй, это даже к лучшему. Не все тайны мира должны быть мне открыты. Не все возможности должны быть мне показаны. Полагаю, это относится и к тебе, дорогой безымянный читатель.

Это путешествие продлится недолго. По крайней мере не должно. Половину сезона, днем раньше или днем позже. Я не думаю, что на пути в Пакс я встречу что-нибудь необычное, что захочу задокументировать. Поэтому я лучше сэкономлю свои писательские материалы, и начну своё повествование непосредственно с прибытия в Пакс. Для вас между этой и следующей записью пройдет всего несколько секунд, когда как для меня между ними пройдет целая жизнь. Целая жизнь – я говорю об этом неспроста. Ведь теперь я не одинок, и у меня есть моя Истери.

========== Сезон 11. Эндшпиль ==========

Я вернулся в Пакс… Нет. Мы вернулись в Пакс. Теперь я говорю «Мы».

За это время, что мы провели в пути из Биимуна до Пакса, я перечитал все свои записи. Оказалось, что всего я написал шестьдесят одну запись за десять сезонов – двести дней. Мой стиль письма заметно улучшился, в записях начало появляться больше конкретики.

Эта запись будет шестьдесят второй, и по совместительству самой последней, заключительной. Почему заключительной? Узнаешь некоторым временем позже, мой дорогой будущий читатель.

В Паксе царила атмосфера раздора. Это было видно ещё издалека, как только мы начали к нему подплывать. Множество домов на отшибе были разрушены. Из города доносились боевые возгласы. А возле него так и вовсе организовали несколько новых кладбищ, где орнатумы тихо и спокойно обгладывали тела падших марр, которых ещё не успели предать морскому песку.

– Они начали войну. Но только с кем? Прокула ведь больше нет… – подумал я, почти не удивляясь тому, что я видел.

– Братоубийственная война. Гражданская война. Они пошли против самих себя… – догадалась Истери.

– И именно поэтому Азаль собирался уничтожить Пакс…

Возле одного из кладбищ организовали братскую могилу. Смрад оттуда шёл неимоверный, и я различал даже не сам смрад от разложения, а смрад от отходов жизнедеятельности орнатумов, которых там было действительно много.

Только мы хотели покинуть то ужасное место, как вдруг я услышал приглушенный стон. Я вгляделся в яму, и, к своему удивлению, обнаружил там ещё живую марру. Едва живую.

– Там марра. Она ещё жива… К ней даже орнатумы не пристроились! – так же заметила Истери.

Я выволок живую марру из общей могилы. Она была проткнута насквозь лезвием-культро, однако рана почему-то была ещё и рваной. Рваные раны океан заживить не может, излечению подвергаются только те порезы, что не задели жизненно-важные органы, включая плавательный пузырь. Однако в данном случае марре оставалось жить не более пары минут. В лучшем случае – не более пяти. Это объясняло то, почему эта марра находилась в братской могиле. Другие марры посчитали, что шанса на излечение у нее уже не было. Однако он был.