Вера воды
Шрифт:
– Разве тебя интересует жизнь того существа, в которое ты даже не верил?
– У меня были причины не верить в твоё существование. Я не мог знать точно…
– Вы, марры, ничего не знаете точно. А всё потому, что вы не открыты своему будущему. У вас есть прошлое, но кроме него у вас больше ничего нет. Впрочем, это Нэро сделала вас такими. У неё были на то веские причины. Но судить вас я всё равно могу, ведь к изменениям вы можете быть открыты.
– Почему ты не говорил с нами раньше? Со мной, с Истери… Истери видела тебя каждый день на протяжении тридцати
– Я был болен. Но теперь ты убил болезнь, и её больше нет. Доволен ли ты собой?
– Я сделал то, что должен был сделать.
– Ты не должен был этого делать. Это я создал эту болезнь, и в любой момент мог её уничтожить. Но ты…
Меня охватил мандраж.
– Но зачем? Зачем создавать такую… такую…
– Тебе не понять. Как я и говорил, у вас нет будущего. А значит ваше будущее должен определять океан. Азаль. Вот я и решил определить его за вас.
– Ты пошел против философии Нэро. Против Веры воды… Ты предал Нэро… Значит это ты заразил Метатрона…
– Нет, глупости. Я никого не предавал и никого не заражал. В отсутствии Нэро я взял роль хранителя океана на себя. Значит не было ничего дурного в том, что я решил вас образумить. Вас, безнадежных марр.
– Безнадежных?..
– Ты меня не слушаешь, либо это твоя болезнь блокирует твои слуховые каналы, в чем я очень сомневаюсь. Вы безнадежны. Марры не должны существовать такими, какими они существуют сейчас.
– То есть?..
– Вы лицемерны и жестоки. Вы травите океан своими семенами раздора, что вы сами и взращиваете. Биимун и Прокул были разрушены не по моей прихоти, но по причине необходимости их разрушения. Я надеялся на то, что смерть этих городов наставит вас на верный путь – путь добра, сострадания и всепрощения. На путь Веры воды. Истинный путь.
– Я не понимаю… Как ты можешь говорить о доброте, сострадании и всепрощении, если ты убил огромное количество марр и собирался заразить весь океан? Заразить себя, в смысле…
– Я беру на себя этот грех лишь для того, чтобы у вас была возможность заработать собственное будущее. В разрушении рождается созидание, в созидании рождается созерцание. Но вы просто разрушаете океан. Вы решили остановиться на этой ступени развития – разрушать всё, что вы видите, и не создавать чего-то нового, и тем более ничего не созерцать. Я хотел уничтожить вас, но оставить горстку тех, кто на обломках прошлых городов смог бы создать что-то новое. И наконец понять своё истинное предназначение.
– Мне это чуждо. Я не разрушаю, не созидаю, не созерцаю… Я просто живу. Так в чём заключается моя вина?
– Разрушаешь бездумно. Но впоследствии всё же созидаешь, однако созерцать ещё не научился. Потому я даю тебе шанс на исправление. Этим шансом на исправление ты поделишься в своём родном городе.
– Я… созидаю?
– Дневники, которые ты пишешь. Это тоже созидание. Ты тратишь своё время на то, чтобы законспектировать всё тебе интересное. Я уверен даже в том, что и этот наш разговор ты законспектируешь. Однако вот тебе нехитрый вопрос: хоть раз ты читал свои собственные записи?
Меня
– Ты сказал, что дашь мне шанс на исправление, и этот же шанс я должен подарить своему городу. Как это понимать? Мне осталось жить всего ничего…
– Излечение от этой болезни – это и есть твой шанс. Я не дарю тебе будущее. Я дарю тебе стимул стремится к нему. Этот стимул ты обязан подарить и другим маррам. Иначе я верну болезнь в наш океан, и вернусь к своему изначальному плану… Один тебе совет: не бойся рисковать, как это делаю я.
Моё тело пронзила боль. Каждая чешуйка, каждая клеточка моего тела была разрушена, и тут же пересоздана в новом виде. Не это ли писцы называют катарсисом?
Болезнь была уничтожена в моем теле. Я ясно понял, чего же от меня хочет океан. Иного пути не было. Теперь я должен был уничтожить прошлое, чтобы на его месте создать своё собственное будущее. А далее помочь это сделать и другим маррам.
Всё ещё не верю во всё это. Всё кажется каким-то странным сном. Но это точно не сон. По крайней мере здесь нет Василиск.
Запись 4. Недосказанное
Не мог прощаться с Истери. Она не могла прощаться со своим городом. С восстанавливающимся после долгих сезонов забытья городом.
Истери сразу поверила словам Азаля. Всё-таки было сразу заметно, что моя болезнь прошла. Начали восстанавливаться утраченные чешуйки, пусть и мне пришлось есть в полтора раза больше обычного. Всё говорило о том, что диалог с Азалем не был плодом моего воображения, а значит всё было серьёзно.
Она не хотела оставлять ни меня, ни свой город. Я тоже не хотел оставлять её, но здесь оставаться я также не мог. Азаль подарил мне своё благословение, и только я могу исполнить его просьбу. Но отпустить Истери, и отправиться в Пакс один я не могу. Не могу и всё.
Я не был уверен в том, что я к ней чувствую. Однако она была уверена, что любит меня. Она сказала об этом мне напрямую. А я долго не мог найти подходящих слов. Я всё ещё любил Фифиан. Я её не забыл. Но и не мог разобраться в своих чувствах к Истери какое-то время.
Однако, как бы это прискорбно ни звучало, чтобы двигаться дальше, мне необходимо вырваться из оков собственного прошлого. Забыть тех, кого уже не вернуть. Забыть то, что было между нами в прошлом. Я полностью понимаю, что моё прошлое отныне меня только обременяет. Но осознание этого факта, кажется, пришло ко мне только сейчас. Вернее даже не сейчас, а уже в тот момент, когда Истери смирилась с тем, что Биимун не может быть домом для меня. Когда она начала разворачиваться назад, дабы покинуть меня, казалось бы, навсегда, я резко её остановил.