Верь в меня
Шрифт:
— Значит, кто-то их сделал, — заключает Стас.
— Кто? — хмурится Руслан и барабанит пальцами по столу. — Подружка ее?
— А это, кстати, вариант. Может, на нее надавим, Марк? — Стас толкает товарища локтем в бок.
Марк вздыхает и закатывает глаза. Что у них там за «Давай поженимся» в части происходит? Ужас! Я же себя еще сильнее накручу.
— Может, и надавим, — отзывается лениво. — Мне позвонить? — смотрит на меня и ждет именно моего ответа, проигнорировав согласие парней. Я не знаю. Возможность призрачная, но мне хочется зацепиться за нее, как утопающему за
Наверное, меня это успокоит. Мы сделаем все, что от нас зависело. А дальше… Я буду молиться, чтобы все закончилось хорошо.
— Да. Пожалуйста.
Марк без лишних вопросов достает свой мобильный и набирает номер. Он даже не выходит из комнаты. Это странно. Я догадываюсь, какие их связывают отношения, а судя по тому, что звонить он не особо хотел, чувства есть только у одной стороны. И это не сторона Шевцова.
Девушка отвечает быстро. Я не слышу, что она говорит, но по репликам Марка можно все хорошо разобрать.
— Помощь твоя нужна… Нет, не приеду. Так ответишь на пару вопросов? …. М-м-м, может быть. Это по капитану Морозову. Помнишь такого? — он хмурится, зажимает в руках салфетку. Мы все замолкаем и прислушиваемся. — Ты снимала их с Ангелиной? … Хорошо. У них был секс? — на этом вопросе я замираю и, кажется, не дышу. Я знаю ответ, уже давно знаю, но сердечко все равно сбоит. Страшно. — Супер. Подтвердить под запись сможешь? … Что хочешь? … А еще? … Я не обещаю, но попробую. … Готова посадить хорошего человека, боевого товарища? … Она не сядет. … Ок, я наберу.
Марк откладывает телефон, осматривает нас всех с таким видом, будто мы обо всем должны сами догадаться. Мы же ждем от него подтверждения, затаив дыхание.
— Да все путем, — отмахивается он и улыбается. Мы тоже подхватываем эту радость, ребята радостно улюлюкают, я стараюсь не расплакаться от счастья, но слезы в глазах собираются стремительно. — Говорите, куда ей там звонить и ехать, спасли мы капитана.
Глава 39
Ночевать в камере, пусть и в одиночной, так себе идея. Никогда не думал, что окажусь на другой стороне. Телефон у меня все-таки забрали, но это к лучшему. Если Болдырев решит меня тут проверить, не хочу нажить себе дополнительных проблем. Ребята попались понимающе, у меня даже был нормальный ужин и бутылка чистой воды на утро.
Понятия не имею, сколько времени. Нигде ни часов поблизости, ни кого-либо из людей, чтобы можно было спросить. В маленькое окошко свет попадает, но больше просто дневной, потому что небо заволочено тучами. Думаю, сейчас начало десятого. Хотелось бы, чтобы так было.
Чем заняться, не знаю, поэтому делаю зарядку и выполняю комплекс упражнений из тех, что можно выполнить в ограниченном пространстве и с травмированным плечом. Пластырь, кстати, надо бы сменить. Вода заканчивается, а пить хочется адски. Я, конечно, привык выживать в полевых условиях, но местный водопровод хуже лужи в пустыне. Тут никто не пользуется водой, и быть глупым первопроходцем у меня желания нет.
Проходить двадцать минут или сорок, два часа или полдня — не разберу. В животе периодически урчит. Я снова разминаю мышцы, которые затекают
Пытаюсь считать. Сбиваюсь на восьмой тысяче. Морщусь и начинаю сначала. В горле сохнет. За окном сереет. День быстро перетекает в вечер. Забыли про меня, что ли? Или майор на самом деле под Болдыревым ходит? Вроде не должен, мужик адекватный. Я не даю себе возможности думать о работе, о том, как буду дальше жить, если попрут со службы. Я же, кроме этого, ничего делать не умею. Точнее, не так: делать я могу много всего, но душа ни к чему другому не лежит. Спецназ — это не просто поработал — пошел домой, это образ мыслей, определенный склад характера.
Я сколько себя помню, всегда хотел быть именно на этом месте. И с Дианой мне тоже повезло, попалась понимающая. За годы службы я уже на всякое успел насмотреться, многие разводятся, потому что не каждая женщина готова жить, когда мужа рядом нет. Для этого тоже нужен определенный характер. Да и со временем приоритеты меняются, кто-то видит семью в ином свете.
Я всегда видел себя рядом с Дианой. С тех пор, как встретились, меня замкнуло и больше не размыкало. Без нее я самого себя не осознаю. Кто такой? Зачем живу? Для чего? Может, это мой максимализм говорит, а может, любовь.
Как она там без меня? Хотя бы просто узнать, что все в порядке, что не рыдала всю ночь. Что вообще делает? Я все время говорил ей, что она должна уметь жить и без меня, долго убеждал ее в этом, но сам при этом без нее жить не научился. Да и не нужно мне это. Она моя константа.
В коридоре загорается свет, следом со скрипом открывается дверь и раздаются тяжелые шаги. Я поднимаюсь, близко к решетке не подхожу, знаю, как это работает и что может быть. Дубинкой в случае чего получить не хочется, поэтому жду, когда подойдут ко мне.
— Привет, брат, — передо мной останавливается Вадим. Он вставляет ключ в замок и, открыв дверь, проходит ко мне. Протягивает руку, я удивленно пожимаю. Вместе с ним никого нет, он какой-то отстраненно-серьезный. У меня от его вида мурашки по затылку ползут. Я мало его видел на службе, теперь понимаю, почему про него часто говорят «пугающий». — Поздравляю, обвинения с тебя сняли, — он довольно улыбается, а я вот как-то радости не разделяю. Смотрю на него с подозрением. — Пойдем. Подпишешь все, дашь показания, и мы тебя отпустим. Я тебе там шаурму привез и новый пластырь с антисептиком. Диана сказала, нужно обработать.
— Как она? — первое, что меня интересует. Сняли обвинения? Какие-то показания? Ерунда. Главное, чтобы у Ди все было хорошо.
— Порядок. Ее вчера твой табор развлекал немного. Потом тебе Власов Юра расскажет, пошли уже, шавуха стынет. Я не жрал с самого утра.
Мы идем по коридорам, сегодня меня ведут не в допросную. Видимо, Вадик подсуетился и перевел все в свой кабинет. Поднимаемся на его этаж. Тишина мертвая стоит. Поэтому мы оба слишком резко реагируем на открывающуюся дверь, из-за которой показывается сначала Марк Шевцов, один из моих бойцов, а потом и Ева, девчонка, которую мне навязали в отряд на пару с Ангелиной.