Верь только сердцу
Шрифт:
– Да, – ответила Дженет, уверенная, что он говорит правду.
– А твоим детям здесь ничто не угрожает, – заверил Коул. – Клянусь!
Некоторое время Дженет молчала, затем медленно привстала на постели и оглядела Коула, растянувшегося на смятых простынях. Несмотря на внезапную вспышку страха и неуверенности, Дженет поняла, что эта ночь была его триумфом. Триумфом мужчины, который сводил ее с ума, вызывая жгучее желание. Она любовалась красивым, мускулистым телом, в котором билось честное, благородное и храброе сердце.
Дженет протянула руку.
– Пойдем в мою комнату, в мою постель, Коул. Там ты снова будешь любить меня, а потом уснешь в моих объятиях и останешься
Лицо Коула напряглось, было ясно, что он намерен отказаться, вспомнив о лишенной пылкости, равнодушной к его ласкам жене – и, наверное, о холодной постели – рядом, за стеной. Но Дженет хотелось навсегда избавить его от этих воспоминаний. Она с лукавым видом поманила Коула пальцем:
– Пойдемте, сэр? Или вы боитесь, что у вас не хватит сил еще раз доставить мне наслаждение?
Их ночи в Элмвуде были жаркими и страстными, и Коул понял, что его безрадостное прошлое быстро превращается в смутные, далекие воспоминания. После веселого праздника в честь дня рождения Роберта Коул попытался вернуть мальчиков к занятиям, однако это оказалось сложным делом, поскольку из-за их поспешного бегства из дома на Брук-стрит большинство книг и учебников остались в Лондоне.
Терпеливо ожидая возвращения посыльного, которого он тайком отправил к Чарлзу Дональдсону, Коул после обеда занимался делами поместья, а все ночи проводил с Дженет. Однако она в своей обычной своевольной манере, похоже, решила не ограничивать свою страсть только спальней. Как-то утром она предложила Коулу заняться любовью в библиотеке, в дождливую пятницу после обеда свела Коула с ума в кабинете, когда он сидел за письменным столом отца. А однажды после ужина заставила Коула заняться любовью в темном углу гостиной.
То, чем они занимались, было сущим бесстыдством, и никогда в жизни Коул еще так не радовался тому, что в доме мало слуг. Однако удача недолго им сопутствовала. Как-то утром миссис Бертуистл застала их обнимающимися в буфетной, рубашка Коула была расстегнута, а волосы Дженет растрепаны. И у Амхерста не осталось никаких сомнений, что их тайна раскрыта.
Теперь следовало спасать честь порядочной женщины, графини Килдермор, Старклайдской ведьмы, или как там ее еще величали. Миссис Бертуистл, которая с негодованием захлопнула дверь буфетной, тоже наверняка стала бы настаивать на этом. И почему-то брак уже больше не казался Коулу торопливым и безответственным шагом, как он считал раньше. Более того, он ни на секунду не обманывал себя. Внебрачная связь считалась грехом, и Коул старался замолить этот грех, поскольку после первого же прикосновения к Дженет понял, что его плоть слаба.
Он просил у Господа дать ему силы, и силы пришли к нему, правда, не те, которых он ожидал. Коул обнаружил в себе силы любить и доверять, надеяться на будущее. Он слишком долго горевал о Рейчел. Да, она была хорошей женщиной, но никогда не была хорошей женой, наверное, по природе не могла ею быть. Однако Коул прекрасно относился к ней и вел себя как настоящий мужчина. И вот теперь, похоже, Господь откликнулся на его молитвы самым неожиданным образом. Дженет показала ему, какими благословенными могут быть любовь и страсть. И это помогло ему стать другим, помогло исцелиться.
Коул постепенно приходил к мысли, что воля Господа, не говоря уже о Дженет, чтобы они были вместе. И теперь он молил Бога только об одном: лишь бы она не забеременела до окончания траура. Общество и без поспешной свадьбы сочтет их союз предосудительным. Коул представил себе, какие пойдут толки после объявления о помолвке капитана Коула Амхерста и Дженет, леди Килдермор. Но Дженет было наплевать на его имя и титул.
Перешептываясь по ночам, они очень часто мечтали о будущем. Это были безумные мечты, в которые Коул уже позволял себе верить. После свадьбы они будут лето проводить в Шотландии, а в Лондон наезжать только в случае крайней необходимости. В остальное время они будут жить в Элмвуде. Дженет очень понравилась эта мысль, да и Коулу тоже. Более того, он решил продать свой офицерский патент. А если появится желание, он сможет поговорить с епископом о возвращении в духовный сан. Но сейчас надо было думать об Элмвуде и о свадьбе. А еще о Стюарте и Роберте, не говоря уж о тех детях, которых они с Дженет рассчитывали завести. У него будет полноценная жизнь. И их союз будет благословенным, Коул твердо верил в это.
Как-то после обеда, отбросив в сторону все благостные мысли, Коул решил, что должен сделать еще кое-что. Большую часть дня лил дождь, поэтому он надел растоптанные сапоги, старый плащ, спустился вниз и направился через сад к каменной колокольне церкви Святой Анны. В душе Коул понимал, что не может думать о новой женитьбе, не покончив с первой.
Коул уже перестал удивляться тому, что он всегда ощущал присутствие Дженет, когда она находилась рядом. Он просто объяснял это своей интуицией, никогда не подводившей его в таких случаях. Вот и сегодня Дженет оказалась в саду. Несмотря на дождь, она отважилась предпринять послеобеденную прогулку. Она почти догнала Коула в конце лужайки, но не пошла рядом с ним по узкой тропинке, а немного поотстала и медленно двинулась следом. Не подошла она к Коулу и тогда, когда он распахнул чугунную калитку, ведущую в церковный двор. Вместо этого она спряталась в тени вязов, росших вдоль каменной стены, и приготовилась здесь ждать Коула.
Дженет заметила Коула тогда, когда он вышел из дома, и у нее не возникло и тени сомнения в том, куда он направляется и для чего. Она сказала себе, что пришло время для того, чего она всегда желала и подталкивала к этому Коула. Однако мысль о том, что он будет говорить с покойной женой – и, может, даже молиться за нее, – наполнила сердце Дженет ревностью. Но ей тут же стало стыдно за свой эгоизм, а вот честностью Коула можно было только восхищаться. Он был гораздо лучше, чем она заслуживала, и Дженет прекрасно понимала это.
Радостные дни, проведенные в Элмвуде почти в семейном кругу, стали самыми счастливыми в ее жизни. Под пристальным наблюдением слуг Коула ее дети резвились на свежем воздухе и впервые за много месяцев чувствовали себя свободными. Это наполняло ее сердце радостью и благодарностью за странный поворот судьбы, который привел в ее жизнь этого человека именно тогда, когда другие от нее отвернулись.
Дождь уже закончился, и только отдельные капли, падавшие с листьев на траву, напоминали о сырой погоде. Кембриджшир оказался зеленым и дождливым местом, но Дженет ничего не имела против. Ее утешало осознание того, что остаток своих дней она проведет в этом райском уголке. Опустившись на каменную скамью под вязами, Дженет продолжала ждать возвращения Коула. Время тянулось мучительно, но наконец она услышала скрип петель калитки и тяжелые шаги по дорожке. Дженет поднялась со скамьи и направилась к Коулу. Заметив его заплаканные глаза, она протянула руки ему навстречу, обняла и прижала его к груди. Так они стояли некоторое время. Похоже, им не надо было ни о чем говорить или спрашивать. Коул окончательно примирился со своим прошлым. Дженет ласково погладила его по щеке, а Коул посмотрел на нее и поцеловал ее ладонь.