Верь мне!
Шрифт:
— Я же говорю: я не знаю. Не знаю! — Зекери мешал правду с ложью. — Я даже не знаю, где другая женщина. Они обе исчезли.
Парень перестал улыбаться, а его глазки, жесткие и блеклые, превратились в щелочки. Зекери снова начал свою игру.
— Послушай, я пришел сюда за едой. Я знал, что у старика есть цыплята, а я голодный.
Он оценил расстояние между своим животом и пистолетом. Слишком близко, чтобы парень промахнулся, и слишком далеко, чтобы суметь что-нибудь предпринять. Нарочно говоря быстро и оживленно, Зекери постарался подойти поближе
— Посмотри, у меня есть деньги. Я заплачу, сколько ты скажешь, если ты раздобудешь мне машину до Белиза. Или отвези меня к автобусной остановке. Я же плачу!
— Заткнись! — бандит явно не владел английским языком свободно, и все, что ему говорил Зекери, он старательно переводил про себя на испанский, чтобы уразуметь смысл его слов.
Сосредоточившись на этом, он бессознательно опустил немного тяжелый пистолет, и Зекери воспользовался моментом, рванувшись с места. Он швырнул фонарик в лицо парню и сильным ударом по запястью выбил пистолет из его руки.
Зекери вымещал охватившую его злость, нанося удары в полной темноте по телу обезоруженного противника, и приговаривал с выражением:
— Послушай ты, сукин сын! Я сыт по горло наставленными на меня пушками! Мне глубоко плевать на твои проблемы. Ты понял?
Хилый парень рухнул на пол, хватая воздух открытым ртом.
Зекери подобрал фонарик и пистолет. Наконец-то, долгожданное чувство силы и уверенности! Он ощущал в своем теле новые жизненные токи — чистые и прозрачные, как струи горной ледяной воды. Зекери проверил магазин. Три патрона! Всего три. Он отыскал карман бандита, но ничего не нашел кроме нескольких песо. Какой идиот заряжает такую пушку тремя патронами! Этот ленивый сукин сын не позаботился перезарядить пистолет после пальбы по козам. Он выволок парня во двор, расстегнул его ремень и в ярости сдернул его с бандита.
— А теперь, дерьмо, я скажу тебе правду, я действительно не знаю, где та женщина, — цедя это сквозь зубы, Зекери ударом ноги сбил его на землю. — Лицом вниз! — скомандовал он. — Я не знаю, кто она, и я не знаю, где она!
Парень слабо сопротивлялся, когда Зекери связывал ремнем сначала его ноги у лодыжек, а потом, другим концом, руки на спине, затем Зекери стянул оба конца и застегнул ремень.
— Как тебя зовут? — и поскольку тот не отвечал, Зекери сунул ему дуло в лицо. — Эй, ты, падаль, твое имя!
— Альберто! — взвизгнул парень, ему, по-видимому, было больно.
— Повтори, что я сказал, Альберто!
— Ты не знаешь, где она.
— Правильно. И поверь мне, это так, — он наставил пистолет на парня.
— Где машина?
Альберто упорно молчал.
— Не играй со мной сучьих игр. Если я сейчас отправлюсь на ее поиски, то когда вернусь, непременно размозжу тебе голову, только для того, чтобы почувствовать себя немного лучше!
— У меня нет машины. Я пришел сюда пешком.
— Дерьмо собачье! — Зекери в досаде ударил лежащего парня ногой в живот, он все же рассчитывал добиться своего. — Ты врешь мне, я сейчас изуродую твою мордашку!
— Это правда! Паоло поехал
Зекери посмотрел на часы. Боже, прошло уже больше часа. Он не мог оставлять ее дольше одну. Выбор был невелик. Или он выбьет из Альберто правду, что естественно займет еще какое-то время; или он прикончит негодяя, чего, впрочем, Зекери не собирался делать; или он бросит его здесь, сказав пару слов на прощанье. Минут десять парень, пожалуй, провозится с ремнем прежде, чем освободиться. Зекери выбрал последний вариант.
— Альберто, ты передашь своему дружку Паоло, что если я хоть раз еще встречу кого-нибудь из вас, то непременно убью. Компренде?
Парень взглянул на него с ненавистью и ничего не сказал. Зекери засунул пистолет за пояс. На дороге он осмотрелся в поисках оставленной машины. Но нет, он действительно не слышал звука мотора, когда находился в хижине. Впрочем, он был тогда слишком утомлен дорогой, да еще эта неприятная необходимость резать цыплят своими руками! Он мог просто не услышать звук подъезжающего автомобиля. Зекери еще раз огляделся, никаких признаков джипа. Если парень все-таки приехал, а не пришел, то машина скорее всего спрятана где-нибудь поблизости, но искать ее по кустам в этой темноте у Зекери не было времени. Когда он осматривал карманы этого негодяя, он не нашел ключей, может быть, бандит действительно говорил правду?
Зекери знал, что ему необходимо срочно вернуться в пещеру. Он взял горшок под мышку и торопливо зашагал по дороге, все еще радуясь, что, наконец, раздобыл оружие. По крайней мере, он не будет испытывать больше позорного чувства беспомощности. Конечно, три патрона по меркам западного мира — не преимущество, но все-таки это хоть что-то! И ему не понадобится теперь ползать на брюхе и прятаться по зарослям, как вчера. Переходя на еще более быстрый шаг, Зекери слушал какофонию звуков, издаваемых лягушками и сверчками в ночи.
Держись, детка! Будь умницей, пока я не вернусь! — сказал он и еще немного ускорил шаг.
Чем ближе он подходил к пещере, тем неспокойнее у него становилось на душе. Если в его отсутствие опять что-то стряслось, у него не оставалось больше сил на дальнейшие действия.
— Потерпи еще две минуты, детка.
Держа наготове свою тяжелую пушку, Зекери чувствовал себя теперь у реки намного спокойнее, хотя он и не был уверен, что выстрел остановит ягуара, если тот надумает атаковать его. Остановить его мог только прицельный выстрел с близкого расстояния.
С порога пещеры Зекери сразу же увидел Элисон, она бесцельно бродила вокруг костра, ступая по песку босыми ногами. Он с облегчением удостоверился, что она в состоянии стоять — это уже сам по себе хороший признак, но он изумился, заметив, что она опирается при ходьбе на поврежденную ногу.
Зекери осторожно поставил на пол горшок с цыплятами и положил одеяло.
— Эй, Чикаго! — негромко окликнул он.
При звуке его голоса она крутанулась в его сторону, почти потеряв равновесие. Ему было приятно опять видеть ее.