Верь мне!
Шрифт:
Очень скоро он понял, что должен бежать от запутанного клубка сложившихся обстоятельств. Но тут он вынужден был выбирать: или немедленный отъезд или… Приближалось Рождество, а это время светлого и радостного для него свидания с дочерью. Казалось, душевное равновесие вернулось к нему. Всю неделю он провел в Нью-Йорке со своей малюткой. А затем дни опять потонули в беспросветном тумане.
Неделей позже, взяв отпуск на службе, Зекери послал в общество «Одна Земля» оплаченный запрос: он был согласен отправиться в любое, предложенное ему путешествие. И вот четыре
Хороший завтрак в салоне самолета подействовал на Зекери ободряюще.
Спустя три часа он вернулся на прежнее место, чуть покачиваясь, осторожно неся в руках очередную порцию виски. Мисс Злючка спала. Он безуспешно пытался пройти мимо нее и усесться в свое кресло, поскольку самолет должен был вот-вот пойти на посадку. Но тут авиалайнер вошел в гряду облаков, его корпус задрожал мелкой дрожью, Зекери потерял равновесие и выплеснул содержимое стакана прямо в лицо своей попутчицы. Ему было чертовски досадно!
Она тут же проснулась и уставилась прямо на него, широко открыв глаза, напуганная до полусмерти этим холодным душем. Цвет ее глаз был необычен: что-то среднее между опаловым и бежевым. «Ореховый, — решил он, — цвет спелого ореха, и точка».
— Проклятье, я извиняюсь, — пробормотал он, ожидая заслуженного, но от этого не менее неприятного нагоняя.
Тем временем прозвучала команда всем пассажирам занять свои места и пристегнуть ремни. Самолет, по-видимому, заходил на посадку, но его все еще продолжало трясти и болтать в зоне сплошных облаков.
К изумлению Зекери, девушка восприняла его выходку как незначительное недоразумение.
— Не стоит беспокоиться, — сказала она мягко, скороговоркой и пересела к окну, на его место. — Вам здесь будет попросторнее, мы почти уже приземлились.
Он безуспешно пытался справиться со своим ремнем, судорожно подыскивая слова, чтобы выразить одновременно признательность ей и извиниться за свою неловкость. Но она сама пришла ему на помощь. Элисон протянула Зекери пакет, в котором лежал билет на обратный путь, спички и информационная справка о предстоящей экспедиции, с ней он собирался ознакомиться во время полета.
— Это, должно быть, ваши вещи. Я их нашла под своим сидением после того, как вы ушли.
— Да, это мой пакет, — ответил он, оценив ее жест. Мило, но очень уж натянуто: пожалуй, семь баллов. Это была своеобразная игра, которую они с Джерри придумали, будучи еще подростками. Они оценивали внешность и поведение женщин — прежде всего привлекательных — по десятибалльной шкале. Причем брат был всегда великодушнее. Зекери подавил в себе мучительное воспоминание.
— По-моему, мы будем работать в одной археологической экспедиции, — Элисон указала на эмблему «Одна Земля» на его пакете.
Этого не может быть! Он был ошеломлен: она хочет с ним поболтать…
— Послушайте, я должна вам объяснить, — продолжала Элисон, все еще избегая его взгляда. — Я вовсе не такая бука. Просто знаете, когда я вижу сигареты, у меня начинается нервный тик. И потом я, вероятно, не в своей тарелке от того, что путешествую одна… Центральная Америка — такое неспокойное место… — ее голос пресекся.
— Откуда вы? — спросил он, допивая виски. Нервная, натянутая, как струна, да еще и извиняется. Нет, он ошибся: тянет только на шесть баллов, а пожалуй, даже на пять.
— Из Чикаго.
— Детка, по всему видно, что вы неплохо живете в Чикаго, а людям, подобным вам, совершенно нечего делать в Белизе. Поверьте мне.
Она горько улыбнулась ему в ответ.
Самолет коснулся земли и, постепенно замедляя ход, остановился на взлетно-посадочной полосе сельского аэродрома в Белизе.
2
Присоединившись к Джорджу и Вуди, в ожидании багажа, Элисон чувствовала, что несмотря на влажную жару, встретившую их в Белизе, ее нервы постепенно приходят в порядок. Они проследовали на таможенный и иммиграционный пункт. Ее сосед по самолету стоял в очереди рядом. В сравнении с Джейком он был не особенно привлекательным, однако в нем было что-то необычное, трудно выразимое словами. «От него исходила опасность», — решила она. По его загорелому, обветренному лицу жителя Майями было видно, что он страстный курильщик и много пьет; у него был жесткий рот и темные волосы, слегка тронутые сединой, заметно нуждавшиеся в услугах парикмахера. Алкоголь не испортил его подтянутой фигуры.
Без сомнения этот человек привык тянуть нелегкую лямку. Без всякого усилия он подхватил объемистый пакет, помогая одной из пассажирок — маленькой индейской женщине. Элисон заметила его нетерпение, когда таможенный служащий попросил раскрыть пакет для досмотра. Он копался уже в вещах женщины, перебирая детскую и женскую одежду, вертя в руках плюшевого игрушечного мишку, обувь и осматривая огромный кувшин с арахисовым маслом. Откровенное нетерпение Зекери, казалось, побудило таможенного офицера поторопиться, и вскоре уже индейская женщина завязывала свой пакет и укладывала вещи назад в чемодан.
Живое, подвижное лицо Вуди выразило полное одобрение действиям Зекери. А Элисон, на удивление самой себе, вдруг затараторила:
— Это мой сосед по самолету, он будет вместе с нами работать на раскопках, у него очень трудный характер…
После того как Зекери незаметно для окружающих предъявил таможеннику свой знак полицейского, его вещи были осмотрены самым поверхностным образом, и он скоро был свободен. Закинув рюкзак на плечо, Зекери подошел к окошку иммиграционной службы и здесь до его слуха донеслись слова служащего, обращенные к молодой индейской женщине: