Верь мне!
Шрифт:
— Нет, — ответила она, наконец. — Мне предложили ехать на следующей неделе. Я бы хотела выехать раньше. Вот и все. По-видимому, мне все-таки придется ждать.
Целый вечер, лежа в своей комнате, она обдумывала планы поездки в Гватемалу. Если верить чертежу Эмилио, дорогой к этой деревне пользовались только местные жители, спрямляя изогнутый участок пути главной магистрали. Что касается виз и паспортов, то об этом нечего беспокоиться. Правительство Гватемалы интересовалось только контрабандистами, а не бедными крестьянами, снующими по своим делам через границу. Найдя Сару, она предложит хорошие
Утром Луизита позвала маленького Тонио.
— Возьми эти деньги и купи вот такого молока, — она показала банки с молочным питанием. — А также детские подгузники. Ты понял?
Он согласно кивнул и через час вернулся, неся несколько банок с питанием, упаковку памперсов и две дюжины пеленок.
— Это все. Больше в магазине ничего нет, — сообщил он.
Она взяла аккуратно зашитого накануне плюшевого медвежонка.
— У тебя есть братишки или сестренки? — спросила Луизита, зная, что в этой стране редко бывает по одному ребенку в семье, и попытки властей снизить рождаемость здесь ни к чему не приводят.
— Есть сестренка.
— Возьми эту игрушку для нее, — Луизита дала ему также немного денег, попросив молчать о покупках.
Она упаковала детское питание и подгузники в чемодан, а затем набрала номер клиники. Через несколько секунд на том конце провода раздался тихий голос Маргиты.
— Алло?
— Маргита, это Луизита Чан. Передай, пожалуйста, Эмилио Чайя, что я согласна отправиться с ним в поездку во вторник.
Нервное «ладно» донеслось до ее слуха сквозь мембрану трубки. Она дала отбой и, вернувшись в комнату, села ждать вторника.
7
Когда Элисон, бледная, встала из-за стола после завтрака, Зекери незаметно вышел за ней.
— Как ты чувствуешь себя сегодня?
— Спасибо, прекрасно, — она коротко глянула на него и отвела глаза. — Еще раз благодарю за то, что помог мне нынешней ночью, — она говорила, явно стесняясь себя и своих слов. — Я не знаю, что со мной случилось… Я вообще-то не пью, а тут… Я надеюсь, ты не очень…
Тут появилась Ив и по-хозяйски уселась рядом с Зекери на сиденье, улыбаясь широко и беззаботно. Элисон извинилась и перешла в другую лодку. Не имея возможности поговорить с ней, Зекери так и не смог понять, расстроена ли она сегодня из-за плохого самочувствия или она переживает, что вчера невольно показала свою слабость и утратила контроль над собой — наверное, и то и другое, решил он.
На раскопках Зекери хорошо видел, что она старается держаться от него как можно дальше. Его задело за живое это непонятное пренебрежение своей персоной, и он тоже решил не делать попыток сблизиться с ней и посвятил свое время совершенствованию искусства владения мачете.
Большинство участников экспедиции несколько перебрали вчера и теперь страдали от похмелья. И вся группа, занятая сегодня очисткой, рубкой кустарника, перелопачиванием и просеиванием земли, сжиганием веток и лозы, — осталась без вознаграждения: за весь день не было обнаружено ни высеченных на камне знаков, ни погребальной камеры там, где предполагал найти ее профессор.
После работы в кафе «У Лайзы» Зекери заметил, что Элисон отклоняет все предложения потанцевать и, устроившись рядом с Вуди, занята только ею, полковником Шарпом и Джорджем, обожженным солнцем до волдырей. Правда, она не стала возражать и против того, чтобы выпить пива с сияющим ковбоем Гарольдом.
Мисс Ив Келси в это время открыто преследовала Зекери, прижимаясь к нему всем телом в медленном танце. На обратном пути к отелю, сидя в моторке, Зекери испытывал невыносимую скуку и раздражение, не давая себе отчет в их причинах…
За ужином он услышал, как Элисон рассказывает Вуди, что получила разрешение за два американских доллара пользоваться розеткой в прачечной отеля, теперь после дьявольски холодного душа она имеет возможность поблаженствовать десять минут, суша голову феном в теплой комнате. И действительно, ее волосы были пушистыми и блестящими. И даже при вечернем плохом освещении она выглядела нежной и привлекательной. Он тут же решил тоже пойти немедленно в душ.
Она была на ступеньках лестницы, ведущей в отель, когда Зекери вышел из душевой, вытирая полотенцем мокрую голову. Остановившись у подножия лестницы, Зекери залюбовался открывшимся ему видом: длинные стройные ноги, туго обтягивающая чуть покачивающиеся, крепкие узкие бедра, моднейшая золотистая юбка… Зекери, большой ценитель и знаток в этой области, был в восторге.
— Прекрасно выглядишь, Чикаго! — воскликнул он. — Я вижу, ты умеешь устроиться с комфортом и в этой дыре.
Вздрогнув, она взглянула на него сверху вниз, но ничего не ответила. Когда он поднялся по ступенькам вверх, дверь в ее комнату была плотно закрыта.
Под сильным впечатлением от ее длинных стройных ног, Зекери дополнял в своем воображении только что увиденную картину другой сценой, свидетелем которой он тоже был недавно: в памяти всплывала великолепная обнаженная грудь Элисон. Внезапно его сладкие грезы прервал стук в дверь. На минуту Зекери вообразил, что там за дверью стоят сейчас те самые стройные ножки, о которых он только что мечтал…
Но когда он открыл дверь, на пороге стояла Ив в короткой пляжной юбочке и желтой в крапинку футболке с вырезанной по центру чуть ниже груди, полосой, открывающей часть ее загорелого тела. От нее приятно пахло молодостью и здоровьем. Футболка выдавала полное отсутствие лифчика и того, что наши бабушки называли женской стыдливостью. Она протянула ему запотевшую банку с пивом.
— Как тебе удалось охладить пиво? — он сделал большой глоток, и приятная прохлада пробежала по всему телу.
Ив восприняла его слова как приглашение войти в комнату. Удобно расположась на кровати Джорджа, она потягивала свое пиво и желтая футболка задиралась при этом так, что в вырезанное «окошко» выглядывал ее правый сосок.
Он удивлялся: это надо же так безбожно изрезать футболку, чтобы добиться подобного эффекта.
— Общественный холодильник, принадлежащий персоналу отеля, вон там в их общежитии, — она указала через окно комнаты на маленькую деревянную постройку в трехстах шагах от их здания, и желтая футболка задралась опять.