Верь мне!
Шрифт:
Он неожиданно замолчал, увидев, как его слова подействовали на девушку. Аллан почувствовал, как напряглось ее худенькое тело, и был поражен сдержанно-ледяным голосом:
— Мисс Пул? Анжела? Какое она имеет отношение?..
— Лу, не говори так. Я вообще не должен был называть ее имя. Я… я обещал… И… она хотела как лучше. Это все ради тебя. Она подсказала мне. Она знает, какая ты робкая и застенчивая, дорогая моя, и она…
— Что она сказала?! — Лу уже не могла сдержать возмущения.
Она вспомнила, как эти двое стояли у окна гостиной и
В голосе Аллана теперь звучала досада:
— Анжела сказала, что ты ко мне неравнодушна, очень. Просто ты стесняешься показать свое чувство. А с молодыми девушками так часто бывает — они просто боятся посмотреть любви в лицо. Еще она сказала, что мужчина должен взять инициативу… что ты ответишь взаимностью, если я буду вести себя властно и… Она посоветовала мне сегодня пойти в наступление и одержать победу.
Горечь разочарования, прозвучавшая в его словах, заставила девушку содрогнуться. Она вся дрожала от гнева. Но сердилась не на Аллана. К нему Лу испытывала только жалость и дружескую привязанность.
Он сидел рядом с ней, понурившись, немного обиженный, неуверенный в себе… Лу поняла, какой он еще неопытный, наивный, добрый и доверчивый. Бедный Аллан! Он поступил по-доброму — вернее, у него были добрые намерения. Он пригласил ее на танцы в шерстехранилище и даже потом захватил для нее кофе. Неожиданно Лу почувствовала себя старше Аллана, гораздо старше, чем совсем еще недавно, ушедшим вечером.
Она повернулась к юноше, утешающе стиснула его руку:
— Мне очень жаль, Аллан. Прости меня. Но ведь я не могу испытывать чувства, которых во мне просто нет. Ты же знаешь, сердцу не прикажешь. Но ты мне очень симпатичен, и я хочу, чтобы мы остались друзьями и… и забыли про сегодняшнюю ночь. По крайней мере, я собираюсь забыть. И мы должны постараться об этом никогда больше не заговаривать. И… Аллан, если ты не захочешь меня больше куда-нибудь приглашать, я пойму. Знаешь, может, так было бы и лучше — тебе надо ходить одному и знакомиться с другими девушками. По-моему, нам лучше сразу ехать домой, как только машина заведется. Как ты думаешь, долго еще не просохнет этот… как его?.. распределитель?
— А он вовсе и не намокал. — И в доказательство своих слов Аллан повернул ключ зажигания.
Лу старалась дышать глубоко и размеренно. От усталости и волнений у нее кружилась голова. Ее бросало в дрожь при мысли о беспардонном вмешательстве Анжелы в ее личную жизнь. Лу злилась на себя за то, что согласилась на поездку, огорчалась из-за Аллана — так легко дать себя провести!..
Ее обуревало так много чувств, и вдруг она вообще перестала что-либо чувствовать. Голова стала легкой, как пушинка от одуванчика. Наверное, это из-за виски, подумала девушка, ведь я к таким напиткам не привыкла. Из-за виски и из-за того, что мне сегодня пришлось пережить.
Наверное, Лу все-таки задремала, потому что, когда машина остановилась, она не сразу сообразила, где находится и почему. Потом, выпрямившись на сиденье и разглядев пустынную ленту дороги,
Аллан громко ругался. На этот раз он прямо-таки сыпал проклятиями.
— Не смотри на меня так, дурочка. — В его грубости было что-то настолько братское…
Лу с трудом подавила смех искреннего облегчения.
— Что случилось? — спросила она.
— Сломалась, вот что случилось. И на этот раз по-настоящему. Уж не подумала ли ты, что я рискну разыграть поломку во второй раз?
Лу прикусила губу. Бедный Аллан! Можно ли винить его за то, что ему неприятно. К тому же он, конечно, устал, и не меньше, чем она.
Лу вылезла из машины и подошла к капоту.
— Пожалуйста, разреши я помогу.
Она чувствовала полную беспомощность, но нотки сочувствия в ее голосе, наверное, проняли молодого человека.
Аллан усмехнулся:
— Спасибо, Лу. Да, помоги. Достань, пожалуйста, фонарик из машины и посвети мне вот здесь.
Лу послушалась, радуясь, что может быть полезной. Она не знала, сколько времени держала фонарик, глядя, как Аллан отчаянно перебирает провода.
Постепенно небо окрасилось первым легким румянцем рассвета, розовеющим в обещании нового жаркого дня. Но Лу дрожала в своей тонкой вязаной кофточке, поскольку воздух еще был по-ночному прохладным, что характерно для этой страны. Время от времени она встречалась взглядом с Алланом и старалась, чтобы ее руки, держащие фонарик, не дрожали. Ему и так хватало забот…
К тому времени, когда они наконец добрались до усадьбы, Лу уже легко могла разглядеть в быстро разгорающемся свете дня, что часы показывают половину шестого утра. Боже праведный! Осталось всего три четверти часа до завтрака! Ей надо неслышно пробраться в дом, переодеться в рабочий халатик и пройти на кухню. Ложиться в постель уже не имеет смысла — ей предстоит испечь булочки и пожарить отбивные на завтрак.
Лу тихонько шла по тропинке к дому. Аллан с твердым намерением, по крайней мере, закончить свидание по всем правилам приличия настоял на том, чтобы проводить ее до веранды, и теперь шел рядом, держа ее под локоть. Они решили выйти из автомобиля подальше от дома, чтобы не перебудить всех.
Однако оказалось, что эта мера предосторожности была излишней. По крайней мере, один обитатель дома уже проснулся. Или не ложился?
Взгляд Лу никак не мог оторваться от безупречно начищенных ботинок на самом верху лестницы. Но она заставила себя поднять полные трепета глаза на аккуратно выглаженные брюки, затем на защитного цвета рубашку с расстегнутым воротом и, наконец, остановила взгляд на суровом лице Стивена Брайента. Похоже, он провел бессонную ночь. Глубокие складки залегли в уголках его губ, а серые глаза, цепко следящие за Лу и Алланом, нерешительно застывшими на дорожке прямо перед ним, источали презрение и непреклонность.