Верь мне!

Дойл Аманда

— Так вы и есть та самая Лу! Я много о вас слышала, моя милая, и я так рада, что вы здесь живете. Мы станем добрыми друзьями! Я знаю, что вы сделали немало чудесных приготовлений к моему приезду. Ох, так приятно вернуться! Утомительно ехать этим ночным поездом…

Ладошку Лу сжали теплые полные пальцы. Она смотрела на морщинистое лицо, веселые карие глаза, поблескивающие хитро и проницательно. Волосы Марни, когда-то черные, тронула седина. Она закручивала их в большой пучок на затылке. Марни, внешне простоватая, словно светилась дружелюбием и терпимостью. Настроение Лу сразу улучшилось. Неудивительно,

что Стивен Брайент говорил о своей няне с такой любовью! Ее прямо-таки материнская теплота и сердечность тронут даже камень.

Марни разговаривала с Лу так непринужденно, будто знала ее всю жизнь. Лу поняла — они действительно будут друзьями.

— Лу, возьмите, пожалуйста, эту торбочку и плед, а я заберу эти свертки — здесь кое-какие мелочи для парнишек. А Стив принесет мои чемоданы, да, дорогой?

Поднимаясь следом за Марни по ступенькам, Лу безумно хотелось захихикать над тем, как послушно «дорогой» поднял один чемодан, засунул второй, поменьше, под мышку и опередил их, чтобы открыть затянутую марлей дверь перед старой нянюшкой.

Войдя в свою комнату, Марни резко остановилась, обозревая ее в полном молчании.

— Ой, милая! Как все изменилось! Прямо-таки Версаль! — Она повернулась к Лу и искренне обняла девушку со слезами на глазах. — Я буду чувствовать себя здесь просто королевой! Такие красивые занавески и белая мебель… и эти цветы! — Марни с удовольствием оглядывала каждую деталь.

Лу продолжала стоять смущенно, с порозовевшими от удовольствия щеками.

Стивен Брайент подобрал упавшие свертки, небрежно швырнул их на постель.

— Когда вы обе закончите ахать, я хотел бы перекусить. Я сказал Расти, что встречусь с ним в загонах около двух. Пойду переоденусь, пока ленч не на столе. — Проходя мимо Лу, он, насмешливо подняв брови, кивнул, указывая на зачарованное лицо Марни. Лу поняла, что он не меньше, чем она, доволен тем, что тщательно продуманная встреча старой леди оценена по достоинству.

Наступила очередь ленча. Лу оставила Марни разбирать вещи и отправилась сервировать стол. Она принесла поднос и расставила тарелки и блюда с едой на столе в гостиной, а потом вернулась на кухню, сняла крышку со своей тарелки, которая стояла у плиты, и начала есть. Она изрядно проголодалась, потому что с самого утра у нее свободной минутки не было. Тушеное мясо оказалось почти идеальным, слава богу. Она вдруг замерла. Шаги? Да. Тяжелые, решительные — шаги, от которых сердце билось сильнее, а душа замирала.

Стивен Брайент навис над ней. Ровным, невыразительным голосом он скомандовал:

— Мисс Стейси, будьте добры, возьмите свой прибор и тарелку и присоединяйтесь к нам с Марни в гостиной. И в будущем попрошу вас всегда есть с нами.

Лу была захвачена врасплох. Иначе она бы заметила, что Стив чем-то раздражен, и у нее хватило бы ума не спорить, но Лу не заметила:

— Мистер Брайент, я всегда ем здесь, и меня такой порядок вполне устраивает. Возвращение Марни — не причина, чтобы я вторгалась к вам…

Две большие руки коснулись ее плеч и, подняв со стула, нетерпеливо встряхнули. Лу увидела устремленный на нее взбешенный взгляд серых глаз. Выражение лица Стивена тоже было угрожающим.

— Вы сделаете так, как я сказал, слышите? Черт побери, почему вы вечно себя принижаете? Как, по-вашему, мы себя чувствуем,

сидя там вдвоем, когда вы забиваетесь сюда в уголок? Как, по-вашему, чувствую себя я? Я бы с радостью пригласил вас и раньше. Но я был один, и это бы выглядело неприлично. И прекратите смотреть на меня, будто я чудовище какое-то. Я вас не съем, даю честное слово. Марни за этим проследит. Несите свою тарелку. Сейчас же! — гаркнул он.

Лу послушно пошла за ним. Она была все еще совершенно ошарашена и не могла ни о чем думать. Только села слева от Стива, напротив Марни, и автоматически начала есть. Никакого вкуса пищи Лу от волнения не ощущала и с тем же успехом могла бы жевать солому.

Марни одобрительно улыбнулась:

— Вот и хорошо, милочка. Гораздо приятнее, когда мы вместе — как настоящая семья. Очень вкусное мясо, правда?

Ее тон был абсолютно бесхитростным, улыбка казалась настолько искренней, что Лу в ответ благодарно улыбнулась и вновь опустила глаза в тарелку. Она не видела торжествующего взгляда, которым обменялись добрая старая леди и Стив Брайент.

Глава 5

Следующие месяцы были самыми счастливыми в жизни Лу. Зиму сменила весна. Яблони, сливы и абрикосы утопали в цвету, ивы у реки покрылись дымкой молодого пуха, а бледные, мягкие, ласковые прикосновения солнечных лучей превратились в пульсирующие потоки, предупреждающие о грядущей жаре.

В усадьбе царила семейная обстановка. Лу и ребята все время весело переругивались и поддразнивали друг друга. Теперь, когда Марни могла следить за хозяйством, Джим перестал по-отечески присматривать за Лу и обратил все свое внимание на фруктовый сад, где провисающие под тяжестью зреющих плодов ветки уже требовали подпорок, и огород, где постоянно надо было бороться с нашествием сорняков на аккуратные грядки овощей.

Лу всей душой откликнулась на материнскую заботу Марни. Девушка старалась во всем помогать старой леди и впервые после смерти родителей почувствовала себя спокойно. Зеркало подсказывало, что она приобрела великолепный золотистый загар, который подчеркнул красоту ее фиалковых глаз и белокурых волос.

Что касается Стивена Брайента, Лу прекрасно владела собой и прилагала все силы, чтобы избежать тесного контакта с ним. Всякий раз, когда он заходил в кабинет, Лу вскоре находила предлог, пусть даже не слишком убедительный, чтобы уйти. Но оставаясь там одна, девушка трудилась часами. Когда Стив хвалил ее, восхищаясь, от какого количества рутинной работы она его избавила, Лу вспыхивала от удовольствия. Освободившись от обилия писанины, он взял за правило присоединяться по вечерам к тесному кружку молодых людей. С приближением жары они перенесли место встреч на веранду.

Лу привыкла записывать всю необходимую информацию, начиная от результатов оценки шерсти и рыночных цен на откормленный скот и молодняк до количества осадков на отдаленных станциях, имеющих отношение к огромному хозяйству Стива.

Она гордилась тем, с какой точностью могла теперь передавать эти детали по телефону, и в то злополучное утро ответила на настойчивый звонок, не испытывая дурных предчувствий. Она уже подняла карандаш и приготовила блокнот для записей.

— Говорит Сидней. Пожалуйста, не вешайте трубку, — прозвучал равнодушный голос далекой телефонистки.