Верь мне
Шрифт:
Ее слова затихают, а ярость внутри меня начинает бурлить, когда до меня доходит, что она практически сказала…
— Когда Сидней контролировали, она приставила пистолет к моей голове и угрожала убить меня, если Мерк не опустит ружье. — Саша смотрит на меня и качает головой. — И он опустил, Джекс. Он опустил ружье, ни секунды не думая о том, что случится с ним. И, может, Организация пока не достигла со мной успеха. Но у них было очень много возможностей. Потому что когда люди влюбляются, они хотят выразить эту любовь, дав жизнь своим детям. У Организации никогда не закончатся возможности, Джекс,
— Мы не можем позволить им победить, Саша. Не можем.
— Они уже победили. Ты помнишь, когда я приехала раньше срока из путешествия в Перу прошлым летом? И ты подумал, что я встречалась с Ником?
— Да, — шепчу я.
— Я не встречалась с Ником, Джекс. Я обустраивала свой собственный конспиративный дом. Только для меня. Для девочек Организации. У меня есть дом в Голдене, Колорадо. Как раз недалеко возле старой школы, и он уже обустроен и готов. У меня даже есть девочка там, которая живет на постоянной основе. Единственное ее задание — заботиться о девочках, которых мы найдем.
— О, Боже. Мне так жаль, что я обвинял тебя…
Но она заглушает мои слова, качая головой.
— Нет, ты не понимаешь. У нас есть дом, снабжение, все. Но у нас нет девочек. Мы даже не можем их найти. Мы понятия не имеем, где начинать искать. Словно судьба плюет нам в лицо, Джекс. Она говорит нам сдаться. Потому что у нас никогда не получится. Я могу пытаться, пытаться, пытаться и пытаться. У меня миллионы долларов, оставшиеся после кражи у Организации, а все, что я хочу, это помочь этим девочкам Организации. Мы с Харпер и Сидней говорили об этом однажды. Мы сказали, что никогда не позволим этому снова случиться. Что найдем способ. Так что я обустроила конспиративный дом. Но, в конце концов, ничего из этого не имеет значения, потому что мы понятия не имеем, где искать девочек. Они везде, я знаю это. И это намного хуже. Потому что в этот же момент их нигде нет. Я потерпела полную неудачу. Я — киллер, разодетый академиком. Прячусь за новым именем и новой жизнью. Но все не настоящее. Саша Астон — не настоящая. Существует только Саша Черлин. И она умерла, Джекс. Она — призрак. И что же для меня осталось?
Я медленно наклоняюсь и накрываю ее губы своими. Целую ее и пробую вкус ее слезы. У меня болит сердце, когда ее грусть тает у меня на языке. Затем я останавливаюсь и шепчу:
— Я, Саша. Я остался. Я здесь. И никуда не собираюсь. Я сдержу свое обещание. А твоя тетя…
— Она одна из них, Джекс. Сегодня сюда приходил Ник. Вот почему я не отвечала на звонки. Я была на улице с ним. И он сказал, что она против нас. Я почувствовала это в момент, когда встретила ее. Она не с нами. Они тоже удерживают детей…
— Это не одно и то же, Саша. Ник не знает, чем она занимается.
— Ты ошибаешься. Ник знает все. Всегда знает. Ник дергает за веревочки и заставляет горы двигаться, Джекс. Он — нынешний лидер Организации. Он сам это сказал. И я знаю, что ты хочешь отомстить за смерть своего брата, но я хочу, чтобы он остался жив, Джекс. Если ты хочешь спасти меня, ты должен спасти его.
— Пошел он, — произношу я. — Чушь собачья. Он не нужен тебе, чтобы спасти себя, киллер.
Она кладет кончики пальцев на мои губы и говорит:
— Шшш. В данный момент я с тобой. И есть одна вещь, которую я выучила — нужно наслаждаться моментами, когда они приходят. — Ее ладонь скользит вниз по моему плечу, а затем ее рот оказывается на моей шее. Нежный поцелуй посылает дрожь по моему позвоночнику. — Люби меня, Джекс. Если на самом деле хочешь спасти меня, значит, люби меня. Пусть этот момент зачтется.
Глава 32
Саша
— Мне нужно больше, Саша. Мне нужно больше от тебя, чем мольба. Мне нужна какая-то правда.
Снова целую его шею, двигаясь вверх и хватая его за волосы.
— Я расскажу тебе все, что ты хочешь об этом знать, Джекс. — Я выдыхаю эти слова ему на ухо. — Только спроси. — Он скользит пальцами мне в волосы и притягивает мое лицо к себе. Вдыхаю его запах. Он пахнет свободой, и правдой, и дождем.
— Зачем Нику рисковать всем? — Я наклоняю голову, но Джекс приподнимает мой подбородок, чтобы я смотрела на него. — Всего лишь скажи мне зачем, Саша. Зачем такому парню оставлять банду и возвращаться в Америку, лишь бы перекинуться с тобой парой слов?
— Я нужна ему, — произношу я.
Но Джекс качает головой.
— Нет, не за этим.
— У меня есть секреты, и умения, и все эти вещи…
— Нет, Саша, — упрямо произносит он. — Не за этим. Скажи мне, почему он вернулся.
Я всего лишь могу пожать плечами.
— Я не знаю. Не знаю. Он делал какие-то плохие вещи. Он бросил меня и сожалеет. Ему нужно прощение.
— Не поэтому. — Рот Джекса превращается в строгую линию. — Ты не можешь сказать? Или не можешь поверить?
— Я не понимаю, Джекс. Просто скажи мне, что ты хочешь…
— Услышать? В этом, думаешь, дело? Лишь бы сказать мне, что я хочу услышать? — Он закрывает глаза и выдыхает. Затем его ладонь падает с моего лица и находит ямочку на локте моей руки. Он ласкает кожу несколько секунд, прежде чем ущипнуть меня.
Я резко ахаю, легкий щипок застает меня врасплох.
— Ты настоящая, — произносит он, опускаясь всем телом. Находит губами мою грудь и затем кусает. В этот раз я готова к боли, но моя спина выгибается, потому что ощущение приятное. — Ты настоящая, — повторяет он.
Он разворачивает меня, так что я оказываюсь спиной на кровати и берет мои руки в свои, переплетая наши пальцы. Затем поднимает их над моей головой и удерживает на подушке мгновение, чтобы он смог посмотреть мне в глаза. Опускается лицом ниже к моему.
— Ты настоящая, — выдыхает он напротив моего рта. — Скажи это, Саша.
— Я настоящая, — отвечаю я одними губами, почти беззвучно.
Он отпускает руки.
— Верь мне.
— Теперь верю, — отвечаю я, закрывая глаза.
Он садится на мои бедра, мышцы его ног прижимаются к внешним сторонам моих. Затем он наклоняется и целует мой живот. Кроткие поцелуи превращаются в покусывания, и затем он проводит языком между моих ног, увлажняя ткань на моих трусиках.