Венера

Бова Бен

–  Он был в спасательной капсуле, не так ли? Загерметизирован?

–  Да, согласно последним его словам.

–  Значит, в момент падения его окружала кислородная атмосфера.

–  И все же…- Я не хотел терять надежды на то, что тело Алекса сохранилось каким-то чудным образом, в ожидании, пока я прилечу за ним, чтобы отвезти на Землю.

Маргарита не испытывала подобных иллюзий.

–  Температура и давление,- продолжала она.- В таких условиях двуокись углерода или углекислый газ становится способным к разложению.

Признаться,

я об этом как-то не задумывался.

–  Так ты думаешь, что он… того? Полностью разложился?

–  Такая высокая температура разрушает протеиновые связи,- объяснила Маргарет.

Я невольно поморщился. Мы рассуждали, как два ворона-падалыцика на приграничном камне. Какое нам, в сущности, дело до того, в каком состоянии находится тело?

–  Но он же в скафандре,- бросил я последний козырь.- Значит, так. В спасательной капсуле и в скафандре. Так что, если у него был запас времени… ну, я имею в виду, после падения… Он же знал.

–  Что знал?

–  Что корабль падает.

–  Ну и что?
– возразила Маргарита.

–  Думаешь, там ничего не будет? Вообще? Там ничего не осталось? Не сохранилось?

–  Вполне возможно. Как ты верно заметил, мы мало что знаем об условиях на поверхности и как они воздействуют на протеиновые связи.

Если бы в обсерватории было кресло или стул, я бы рухнул. Ноги у меня подкосились, в голове возник кавардак.

–  Ни-че-го,- пробормотал я. Маргарита смолкла.

Я посмотрел на адский ландшафт, затем повернулся к девушке.

–  Пройти через такое… и не найти ничего,- прошептал я.

–  Ну, что-то останется, конечно,- утешила она меня.- Останки корабля. Обломки. Я имею в виду, ты сможешь доказать, что был здесь, и доставить свидетельства.

–  Ты имеешь в виду, не я - а Фукс.

–  Какая разница.

Я чуть не рассмеялся.

–  Представляю, как отец откажется платить Фуксу только за то, что он не соблюл букву договора - не привез останков, которых и сохраниться-то не могло.

–  Но ты же не думаешь, что он так сделает?

–  Я не думаю? Да это будет заключительной шуткой в том грандиозном фарсе, который он с нами разыграл.

–  Но в этом же нет ничего забавного.

Чем больше я думал об этом, тем более абсурдной представлялась ситуация.

–  Фукс оторвет моему отцу голову.

–  Не думаю,- покачала головой Маргарита.

–  Да ну? Думаешь, у него темперамента не хватит?

–  У него вовсе не такой темперамент, как ты думаешь,- возразила она.

–  Да плевал я на его темперамент!

–  Он очень расчетливо использует свой гнев. Это его способ получать от жизни то, что ему надо. На самом деле он человек весьма хладнокровный. У него ледяной темперамент.

Я не верил ни единому ее слову.

–  Безумие,- пробормотал я.

–  Нет, это правда.

Несколько долгих мгновений я не сводил с нее взгляда, глядя, как блики планеты растекаются по ее

лицу, играют на ее щеках, на линии подбородка, брызжут искрами в ее черных глазах, где струилась вечная чернота.

–  Ладно,- проворчал я.- Не буду с тобой спорить. Тебе лучше известно, что он за птица.

–  Да,- с вызовом ответила Маргарита.- Мне лучше известно.

С глубоким вздохом я отвернулся от девушки. Кажется, мы достигли перемирия.

–  А вот эти скалы?
– ткнула она пальцем в экран. Это сразу сменило тему беседы. Я снова изучал экран,

призывая на помощь все мои способности бортового техника по связи и планетолога.

–  Да,- сказал я, наконец узнав, что показывал радар.- За этими скалами начинается Земля Афродиты. Это место, куда, скорее всего, упал «Фосфорос».

НЕДОЗВОЛЕННЫЙ КОНТАКТ

Я спал как мертвый и радовался, что не вижу снов. Но проснувшись, почувствовал себя усталым, как альпинист, карабкавшийся на огненные скалы Венеры. Усталым - не то слово. Изнуренным. Выжатым, как лимон.

В кубрике царила жара. Казалось, он в сердцевине непропеченного хлеба, только что вынутого из печи. До переборок нельзя было дотронуться, несмотря на то что система охлаждения работала на полную мощность. Палуба скользила под босыми ступнями.

Сначала я принял происходящее за симптомы вернувшейся анемии. Но после душа, побрившись дрожащей рукой, я понял, что это все вместе: эмоциональная усталость, анемия и перегрев. Я находился на грани нервного истощения. Происходящее оказалось выше моих сил.

Маргарита заявляла, что не спала с Фуксом, и в то же время проявляла все большую привязанность к нему в каждом новом разговоре. Что ж, может быть, от Алекса и в самом деле ничего не осталось, но даже если Фукс затребует премию по возвращении, он затребует ее для себя.

Мне уже эти деньги не понадобятся.

Мне нужна была его кровь, а не деньги. Но дальнейшие переливания крови могли оказаться роковыми для Фукса. Каждое новое переливание отнимало у него силы. Или это гибель Багадура и двоих других мятежников вызвала у него усталость? Устал казнить, капитан Фукс?

Мне не верилось, что Фукс жалел тех, кого отправил на тот свет, подвергнув ужасной казни декомпрессией. И не верилось, что такой человек может отдавать свою кровь с риском для собственной жизни. Тем более, отдать ее сыну своего кровного врага.

Теперь Фукс слабел эмоционально или физически - или и то и другое. Это пугало меня больше всего. Лучше бы он оставался собой - таким же тираном, чем сползал в мрачное подавленное уныние. Ведь он нужен мне, как и всему экипажу. Без этого деспота и тирана нам никогда не выбраться с Венеры. И это знали все. Точнее, не стань Фукса - и «Люцифер» немедленно начал бы подниматься на орбиту.