Венера
Шрифт:
— Ты когда-нибудь каталась на американских горках?
— Хочешь научить меня экстремальному вождению? — хмыкнула я.
— Вождение с механической коробкой передач позволяет тебе балансировать. Ты замедляешься на подъёмах и резко летишь вниз с большой высоты. Резкие повороты и дрифт словно мертвая петля, летящая в воду. Это симбиоз человека и железяки.
— Неужели всего этого нельзя сделать на автомате? — спросила я.
— Можно. Но автомат подходит более спокойным людям, во всяком случае, девочка на механике выглядит намного круче.
Задевает
— Выжми сцепление и сними машину с ручника, — прохрипел Марк мне сзади на ухо. Я все сделала, как он велел.
— Постепенно отпускай сцепление и мягко выжимай газ. Найди именно тот баланс, про который я тебе говорил.
Надо отдать должное моему учителю, выдержки у него оказалось больше, чем я рассчитывала. Я поймала себя на мысли, что мало верю в него, мне всегда кажется, что должно что-то произойти, так хорошо и гладко быть не может. Судьба уже забирала от меня тех, кто был дорог, поэтому я всегда была на стороже.
Парковалась на обочине я самостоятельно. Было впечатление, что я могу теперь все на свете, то, как у меня, в конце концов, получилось управлять этим зверем, подняло мою самооценку на новый уровень.
Я сидела между его раздвинутых ног и буквально задохнулась от неожиданности, когда почувствовала, как Марк осторожно погладил мои волосы. Он перекинул тяжелые локоны на плечо и уткнулся лицом в основание моей шеи.
Его рука опустилась на вершину моей груди и легким касанием вырвала из меня резкий вдох. Вторая рука бережно опустила лямку моего сарафана, позволяя ей медленно скатиться вниз по руке. Отсутствие белья сыграло Марку на руку, чем он тут же воспользовался.
Вторую лямку он подцепил зубами и тихонько потянул вниз, предоставив себе чистое поле для фантазии рук. Будто художник перед чистым мольбертом в предвкушении шедевра.
Я ощущала себя очень уязвимой в его руках, и меня совершенно точно это не пугало. Я буквально сошла с ума из-за него. Мои чувства с каждым днем становились все сильнее.
Рука Марка начала опускаться до тех пор, пока не достигла границ моего сарафана. Его пальцы подцепили подол и медленно потянули вверх. Но у меня не было времени над этим задуматься, он развел мои колени, обнажив меня не только снаружи, но и внутри.
Я была полностью поглощена процессом, мое дыхание стало тяжелым и глубоким, мне не хватало силы воли его остановить. Прежде чем я почувствовала сковывающую неловкость, его рука зарылась в треугольник белья, и большой палец опустился на клитор.
Его губы продолжали прокладывать себе путь вниз по линии позвоночника, от чего я прогнулась в спине и наклонилась немного вперед. Это было настолько пьянящее сочетание, что я вскрикнула и нетерпеливо задвигала бедрами в приглашающем жесте.
Он заскользил пальцами вверх-вниз по самому чувственному месту, иногда проталкивая указательный палец внутрь меня. Я извивалась перед ним, тяжело дыша открытым ртом, а он продолжал свои движения, заставляя меня истекать влагой. Я почувствовала, как его возбуждение упирается мне в спину и затуманенное сознание улетело,
Его рука зарылась в мои волосы и зажала горсть в ладонь. Когда его губы двинулись к моей шее, я всхлипнула, от того, как резко Марк потянул мою голову, чтобы предоставить себе больший доступ.
Глаза закрылись, и я почувствовала, как в моей крови разгорается пламя. На какой-то момент я потерялась в пространстве, словно взрыв сверхновой разбросал миллиард мельчайших частиц на тёмное полотно галактического пространства.
— Я готов всю жизнь смотреть на то, как ты кончаешь, Птичка.
Марк хрипло и надрывисто дышал сзади меня. Его грудь тяжело поднималась и резко опускалась на место.
К черту шоколад и мороженое. Он был моим допингом, моей запрещенной порцией сладкого. Я была зависима от него, и мне это безумно нравилось, я чувствовала себя так, словно я наркоман, не понимающий своей обреченности.
Мы сидели, не двигаясь, лишь прерывистое тяжелое дыхание выдавало то, что произошло минуту назад. Мне оставалось только догадываться, как Марк пытается совладать со своим телом в этот момент.
— Птичка, ты невероятно прекрасна в момент своего оргазма.
Я хихикнула.
Марк зацепил рукой мой подбородок, повернул к себе и жадно впился в мои губы. Он целовал меня так, словно я была его источником кислорода. Это ощущалось очень хорошо, но мы оба понимали, что сейчас было не время и не место для продолжения. Поэтому, отстранившись, Марк с силой сжал меня в своих объятиях напоследок и пересадил на пассажирское сидение.
Я все еще не могла выровнять своё дыхание, а Марк уже выезжал с обочины на дорогу.
— Ты грёбаное сокровище, Венера, — не отрываясь от дороги, поведал мне Марк, — ты хоть понимаешь, что со мной делаешь? — вопрос, по всей видимости, был риторический, поэтому я просто сидела и улыбалась, не боясь быть замеченной.
Марк взглянул на меня и улыбнулся в ответ своей широкой искренней улыбкой. Казалось, после случившегося, мы приблизились друг к другу еще на несколько шагов, мне казалось, что еще чуть-чуть и мы врастем друг в друга так, что нас будет не оторвать.
Мы почти подъехали к повороту на нашу улицу, как на соседней полосе появилась уже знакомая тёмная машина. За ней ехали еще две, плотно пристроившись сзади нас.
Марк громко зарычал, и в его глазах полыхнуло знакомое мне пламя, его я видела в самом начале старта, перед тем, как запрыгнуть в тачку. Мы продолжали ехать, немного сбросив скорость. Очевидно, что эти парни имели к нам какой-то разговор.
Окно в машине опустилось, и из неё вылез тот самый Вэл.
— Эй, красавчик, я случайно нашёл время для реванша. К чёрту этот замызганный трек, давай здесь, на свободной улице, как поступают настоящие гонщики, — это была провокация чистой воды. Наш трек был оборудован достойно, Алекс приложил много усилий и средств в усовершенствование прилегающей территории. Не зря сюда съезжались любители погонять со всего города, да и с близлежащих городов тоже.