Венец проигравшего

Коваль Ярослав

Кочевники переглянулись. Я уже ждал, что сейчас меня примутся материть, но они молчали. Бейдар, помедлив, снял шлем, почесал затылок, водрузил деталь доспеха на прежнее место — и только после этого продолжил беседу.

— Мы не имеем катапульт. Кстати, что это такое?

— Позволь, я не стану тебя учить, как их делать, идёт? А то странно будет выглядеть. Вот после войны — пожалуйста.

— Ладно. Но мы и подкопов не роем.

— Разве я заставляю? Делайте что хотите. Можете вообще ничего не делать, от меня возражений вы не

услышите.

— Я бы сказал, вовсе ничего не делать будет скучновато. Но на скорую руку мастерить деревянные конструкции — тоже как-то не очень. Занятие сомнительной увлекательности.

— Пожалуй.

— А вот как насчёт верёвочных лестниц?

— Да добро пожаловать! — Я выдернул из-за пояса Аканша боевой топорик и весело помахал им в воздухе.

— Хватит смешить солдат, — едва слышно пробормотал мой друг. — Они выглядят несолидно, когда ржут, словно лошади.

— Их бойцы тоже хихикают, почему нашим нельзя?

— Их бойцы хихикают меньше.

— Чья это проблема? Пусть наши стараются ржать в кулачок, вот и всё.

— Эй, а как насчёт вышибания ворот? Что скажешь, Сергей? Это будет по правилам?

— Так пожалуйста. Но опять же — без магии.

— Ну а как же тогда, интересно?

— Как-как… Бревном. Заостряешь бревно и тюкаешь им в ворота. С разбегу. Пока они не проломятся.

Бейдар озадаченно уставился на створки. А я легонько пнул ногой Тархеба, чтоб потише хрюкал или хотя бы отворачивался от солдат. А то упрекать окружающих все мастера, а правильный пример подавать — фиг. Аканш прав, надо держать себя построже, даже когда стебёшь противника.

— Но разве это честно? — нашёлся кочевник. — Твои ворота изготовлены с использованием магии.

— Прости, но изготавливать аналогичные двери, да так, чтоб без использования чар, придётся больше двух недель. Намного больше. Вот если б вы известили о магическом перемирии заблаговременно, например, за месяц…

— Однако факт остаётся фактом. На воротах магия есть.

— Она служит укреплению структуры и обеспечивает защиту от магических атак. Это ведь видно, не так ли? Думаю, никто тут не станет возражать, если вы укрепите своё бревно сходным образом — чтоб оно дольше сохраняло целостность. Но не на пробитие, это уже будет не по чести, согласись. На пробитие — здесь уже перебор.

— Кхм… Ну, допустим.

— Чувствую, ближайшие две недели нас ждёт тоска зелёная, — откомментировал другой кочевник.

— Вы сами предложили.

— Верно, — подтвердил Бейдар. — Но мы же можем сразиться здесь, в поле. Здесь скучно не будет. — Выходи!

— Разве я жаловался на скуку? Меня всё устраивает.

Он снова обменялся взглядами со своими спутниками, после чего, обречённо повздыхав, покачав головами и прилично откланявшись, парламентёры удалились.

Через некоторое время бойцы противника, ругаясь так, что моим солдатам аж завидно становилось, действительно приволокли к воротам заострённое бревно. Оно было слишком

велико, и потому они тащили его с огромным трудом. Закладывая зигзаги, чтоб обойти бугры и ямы, ребята транспортировали деревяху, словно скопище пьянчуг, даже по дороге не сумевших договориться, куда именно следует доставлять трофей. Потом кому-то отдавили ногу, и обиженный принялся громогласно поминать родственников обидчика, его коней, собак и шатры. Интересно, при чём тут шатры…

Наконец бревно оказалось прямо под надвратными башнями, и мои солдаты стали неуверенно оборачиваться то на меня, то на Тархеба. Один из них даже взялся за котелок горячей воды, стоящий в небольшой башенной печке — в воду ещё не успели бросить крупу и мясо, хотя снедь уже наготове.

— Нет, подожди.

Я провёл пальцем по артефакту, приводя в действие личную магическую защиту — от стрел, от дротиков, от ножей… Ну, что там ещё могут придумать эти кочевники. Теперь можно было спокойно высовываться в машикуль, откуда разворачивался самый лучший панорамный вид. Вот они, мучающиеся с бревном выходцы из чужого мира, как на ладони! Вот поднатужились, разбежались и попытались воткнуть гигантский кол между створками. Выронили своё орудие, но успели отскочить в разные стороны, и пока никого не придавило. По-быстрому обменялись ругательными репликами, снова поднатужились, подняли, разбежались…

— Эй, парни! Я понимаю, что вы стараетесь, но как насчёт немножко подумать? Где ваш здравый смысл? — Я приветственно помахал рукой всем, кто задрал голову, чтоб на меня посмотреть. — Как считаете, зачем нужны эти окошки? Ну, подумайте!

Пра-авильно, чтоб на таких, как вы, шустрых ребят выливать всякие неприятные горячие жидкости. И хорошо, если это будет просто кипяток. Хотя тоже неприятно. А если горячая смола?

— Откуда у нас тут смола? — прошипел за моей спиной внимательно слушающий Аканш. От него я просто отмахнулся.

Кочевники растерянно переглянулись.

— И что нам, интересно, надо делать? — спросил один из них.

— Ну подумайте! Уж, наверное, щитами прикрыться, а? Как вы полагаете, а? Зачем щиты вообще нужны?

— Д-да, пожалуй… Эй, слушай, ты не против, если мы сходим за щитами?

— Валяйте. Мы тут подождём. Никуда не уйдём… Да оставьте вы своё бревно. Обещаю — мои ребята его не тронут. — Я вылез из машикуля и подмигнул давящемуся от хохота Аканшу.

— Знатно ты умеешь изводить, — заметила Аштия.

— Ну извини. Это ж не война, а дурдом какой-то. Бред по плоти. Если не относиться к этому с юмором, то можно и самому съехать с катушек. Свихнуться, если проще.

— Оставь. Ты верно взялся за дело. Когда балагуришь с противником, всё труднее становится смотреть на него как на врага, стремиться к его уничтожению. А нам ведь только того и нужно. Пусть им не захочется поднимать против нас мечи. И пускать в ход чары. — Она покивала в задумчивости. — Ты всё делаешь правильно.