Венец проигравшего

Коваль Ярослав

— Наверное. Пойду затребую документы. Странно. Лёшка не сообщал, что будет сам вести свои войска. Я думал, он придёт со спецназом.

— Генштаб изменил прежнее решение. Всё-таки он местный, а Кафшат в Серте даже ни разу не был. Ему требуется помощь. К тому же ребята, как я понимаю, отлично ладят, они не перессорятся, принимая решения. А ещё, знаешь ли, это жест доверия со стороны государя. Догадайся сам, в чём он состоит.

— Догадался, конечно. Только вот… Хиленький какой-то знак доверия.

— Уж какой есть. Политические

игры складываются из мелочей, а ты всё не можешь привыкнуть играть разом сотней пешек на десятке полей.

— Мне трудно, я тупой вояка, думаю шлемом. Это ты родилась аристократкой, с кровью интригующего цвета. А я примазался.

— Примазавшиеся зачастую играют в эту игру талантливее тех, кто унаследовал привычку к ней. У них свежий взгляд, развитое умение. Как принимаются выдумывать новые комбинации, так только держись! — улыбнулась Аштия. — Не унывай. У тебя всё впереди, ещё научишься.

И мы разошлись каждый по своим делам. А уже вечером к Ледяной крепости прибыл имперский авангард. Разумеется, это были элитные подразделения, только они располагали таким количеством первоклассного транспорта. Ну да, правильно я определил — действительно спецназ, а заодно и передовые части рохшадерской лёгкой пехоты на тяжёлых ящерах.

Рохшадер, конечно, не Солор, армия его в прежние времена оставляла желать лучшего. Но с тех пор, как за дело взялся Абарех, ситуация серьёзно изменилась. Этот полудемон, сподвижник императора ещё со времён Солиара, знал толк в военном деле и за двадцать лет довёл тот ресурс, который у него имелся, до совершенства.

Теперь есть возможность оценить его достижения в реальных боевых условиях. И мне было очень приятно видеть, что сосед оказался таким отзывчивым, раз, едва было получено разрешение государя, поспешил ко мне на помощь с лучшими своими отрядами. А ещё порадовала весьма неожиданная встреча — оказывается, с войском сюда явился не только Кафшат, но и его матушка, моя старая знакомая — Оэфия Рохшадер, в прошлом Оэфия Паль Малеш, лучшая из императорских женщин-гладиаторов.

— Какая неожиданность!

— Надеюсь, ты не разочарован? И не возражаешь против моего присутствия. Думаю, это последний раз, когда я беру в руки меч. И последняя война в моей жизни. — Женщина белозубо улыбалась.

Она сильно изменилась. Видимо, сказалось её происхождение, ведь красота южанок рано расцветает и слишком рано увядает. Время от души прошлось по лицу Оэфии, исхлестало морщинами, заставило веки набрякнуть, густо припудрило волосы серым, словно пылью убрало — но пощадило тело. Госпожа Рохшадер осталась статной, подтянутой, крепкой, под смятой пергаментной кожей перекатывались желваки мышц, а связки и суставы по-прежнему были гибки, почти как двадцать лет назад.

И в этом её образе проявилось нечто столь глубоко завершённое, что сейчас она казалась мне даже более привлекательной, чем прежде. Когда мы познакомились, она представала заурядной девицей с внешностью по-мужски грубоватой, невзрачной.

Теперь я видел перед собой красивую пожилую женщину, такую своеобразную и притягательную, что хоть в голливудском фильме её снимай. Жаль только, что до Голливуда слишком далеко.

— Нисколько не разочарован, наоборот. Но позволит ли твой сын тебе командовать?

— Я не буду вмешиваться. И командовать не собираюсь.

— Что ж… Ты могла бы предложить кому-нибудь из противников поединок. Любой из них оценил бы эту любезность.

Она снова блеснула зубами. Странно, такое старое лицо, а зубы — просто на подбор.

— Любезность? Ты так шутишь?

— Увы. У нашего противника очень интересный взгляд на интересный досуг.

Пришлось объяснять суть наших с кочевниками взаимоотношений практически с нуля. Лицо у Оэфии вытянулось, но очень скоро она развеселилась. А уж история про попытки штурма Ледяных стен без единого намёка на магическую практику заставили женщину неаристократично корчиться от смеха. Она была из простых — как моя жена, как её муж, как я сам. Но, в отличие от Моресны, держалась всегда на зависть естественно. Высокое положение было для неё, как сшитая по фигуре одежда — удобно носить, нигде не жмёт.

Однако от первых рядов действительно предпочла держаться подальше. И даже в поединки не полезла. Может быть, следовала обещаниям, данным супругу? Откуда мне знать, на каких условиях он её отпустил. Может, Оэфии просто посмотреть хочется. Я вполне её понимаю.

О прибытии в Серт давней знакомой Аштия, почти всё время проводившая на командном пункте, узнала от меня. Но не заинтересовалась новостью. На рохшадерских бойцов госпожа Солор тоже смотрела исключительно как на материал, с которым наконец-то можно начинать работать.

— Меня интересует только одно — ты действительно согласен передать свою армию в мои руки на ближайшее время?

— Почему спрашиваешь? Я ведь уже отвечал. Согласен, да.

— Потому что способна представить себя на твоём месте. Доверить армию и земли Солор в чьи-то, пусть даже опытные, но чужие руки? Пусть и на короткое время?! У меня бы скулы сводило. Мне и с сыном трудно. Он ведь уже настолько освоился, что справляется без моей указки. Справляется! Мальчишка…

— Я постараюсь взять себя в руки. Только прошу действовать негласно и беречь мою репутацию. Но ты ведь не собираешься класть мою армию и рушить мои твердыни?

— Разве что сочту это полезным.

— Ох уж этот мне солоровский юмор…

Я взялся было показывать Оэфии свой замок, однако Моресна перехватила инициативу и дала мне понять, что военный долг важнее, чем требования гостеприимства. Да и вообще — не офигел ли я снова залезать в сферу её ответственности, да ещё с уверенным видом, будто так и надо? Спорить было бесполезно, к тому же небезопасно. Вдруг супруга взбеленится, и теперь уже по-серьёзному, да вдруг скандал станет достоянием общественности?