Венец королевы

Ролле Элизабет

— Почему вы не сказали мне этого раньше? — мягко спросил Трэверс.

— Зачем? Вы же мне заплатили, чего же еще…

— Чем вы занимаетесь?

— Так… чем придется.

— А все-таки?

— Последний месяц служил в магазине, но оттуда меня выгнали.

— За что?

— Из-за одного недоразумения, — неопределенно сказал Джек.

— А потом?

— Потом хозяйка выставила меня из комнаты, потому что мне нечем было за нее платить. В городе работы я не нашел и хотел наняться на какую-нибудь ферму в пригороде. Я ехал на попутной машине, она сломалась, и я застрял на дороге.

Трэверс подумал, что тяжелая, требующая большой физической силы работа на фермах ему

не подходит.

— Родственники у вас есть?

Джек отрицательно покачал головой.

— Родители умерли, а больше никого и не было.

После недолгого размышления Трэверс сказал:

— Мистеру Барнету нужен помощник помоложе, который вместо него лазил бы по полкам. Мне кажется, вы прекрасно справитесь с этой работой.

Барнет встретил Джека скептически. Не то чтобы он вообще был против помощника, однако Джек поначалу показался ему неподходящим для этой роли, и он выражал свое недовольство сердитым ворчаньем и резкими, порой даже грубыми замечаниями, которые беспрестанно делал Джеку. Однако юноша, очевидно, был не избалован хорошим отношением и поведение Барнета воспринимал без обиды, пропуская мимо ушей его выпады. С книгами он обращался очень аккуратно, а шкаф с рукописями по собственной инициативе не открывал вовсе, и мистер Барнет, ожидавший от него одних неприятностей, начал успокаиваться, а затем нашел, что в его присутствии есть и положительные стороны. Окончательно мир был заключен после того, как Джек заметил забытую — или оставленную нарочно? — Кейном книгу в холле на первом этаже, в то время как сам Барнет засмотрелся на почтальона и проследовал мимо.

— Подумать только! — с негодованием вскричал мистер Барнет. — Латынь! Что он понимает в латыни?! Наверняка дальше названия не продвинулся. Я давно говорил сэру Трэверсу: библиотеку надо запирать на ключ! О каком порядке может идти речь, если все берут, что хотят. — Кого он имел в виду под «всеми» было неясно, кроме самого Трэверса библиотекой пользовались только доктор Уэйн, Кейн да изредка живущий поблизости священник. — Скоро все растащат, — бормотал мистер Барнет, поднимаясь по лестнице. — Все, все. Если он и до рукописей доберется, тогда конец.

Сделанное предположение ужаснуло его, он живо представил Кейна, бросающего где попало драгоценные свитки, и глаза его засверкали праведным гневом. Больше всего мистера Барнета угнетала невозможность контролировать, что именно Кейн берет из библиотеки: помещение не запиралось, и Кейн мог зайти в любое время, даже тогда, когда самого его там не было. Правда, старинные рукописи хранились отдельно, в особом шкафу, который он закрывал на ключ, но если Кейн заинтересуется ими, Трэверс распорядится открыть заветный шкаф.

— Вот из таких и получаются настоящие разбойники! — воскликнул Барнет, толкнув дверь библиотеки.

— Почему? — спросил Джек, опешив от его крика.

— Как почему? Книги-то не его! — пояснил мистер Барнет, назидательно подняв палец. — А он ими распоряжается будто своими.

Джек едва удержался от смеха. Простая мысль, что книги не принадлежат Кейну точно в такой же степени, как и ему самому, мистеру Барнету никогда не приходила в голову. Как бы то ни было, Джек после этого стал пользоваться его доверием настолько, несколько это вообще было возможно.

С появлением Джека в доме что-то неуловимо изменилось, благодаря его присутствию иной стала сама атмосфера Живость и непосредственность соседствовали в нем c застенчивостью; встретив недоброжелательное отношение, он сразу терялся, однако в доме Трэверса один Кейн обращался с ним с некоторым холодком. Сам Трэверс относился к Джеку с явной симпатией, необычной для его замкнутой и сдержанной натуры,

и даже разрешил завести собаку — маленького черного пуделя, хотя сам собак не держал. Потерявшая хозяина собачонка увязалась за Джеком в городе, куда он ездил по поручению Барнета, и он взял ее с собой, Рик, как назвал пуделя Джек, обладал общительным нравом и бесцеремонно лез в любую открытую дверь, кроме библиотеки, откуда Барнет безжалостно выгонял его. Из-за этого пудель вообще недолюбливал Барнета и встречал его звонким, сердитым лаем, а ко всем остальным относился весьма дружелюбно. Комнаты хозяина дома почему-то представлялись псу особенно заманчивыми, и он проникал туда при каждой возможности. Если Джек был занят и не обращал на него внимания, Рик отправлялся к Трэверсу, выделяя его из всех обитателей дома, преисполненный уверенности, что тот от этого в восторге. Был ли Трэверс рад оказываемому предпочтению, оставалось неизвестно, однако у него не хватало духа разочаровать Рика и выставить вон.

Мистер Барнет был доволен не столько тем, что получил помощника, сколько тем, что в лице Джека приобрел слушателя, безропотно внимавшего всем его речам, добрая половина которых сводилась к планам того, как сделать библиотеку недоступной для всяких невежд. Вскоре у Джека создалось впечатление, что идеальная с точки зрения мистера Барнета библиотека представляет собой неприступную крепость с громадными стенами и множеством хитрых ловушек и мрачных подземелий, предназначенных для тех, кто вознамерится добраться до драгоценных книг. Характер у Джека был покладистый, и он терпеливо выслушивал, все высказывания Барнета, никогда не показывая, что постоянное ворчанье ему уже надоело. Однако случалось, что Джек вдруг ни с того ни с сего становился угрюмым и молчаливым, разительно не похожим на самого себя. В такие минуты он стремился остаться один, если не считать пуделя, которого он ласкал, посадив на колени. Рик преданно тыкался мордочкой в его ладони и норовил лизнуть в лицо.

Как-то в субботу во второй половине дня Трэверс поехал в город, чтобы купить себе кое-что из обуви, а заодно посмотреть лыжное снаряжение. Джек тоже собирался в город, и Трэверс предложил подвезти его. Подъезжая к магазину, Трэверс решил, что сейчас самое время воспользоваться удобным случаем: он уже давно хотел дать юноше денег, чтобы тот купил себе приличную одежду, и долго обдумывал, как бы сделать это потактичнее. Опасаясь обидеть Джека, Трэверс даже подумывал, не сделать ли эти покупки самому, но потом отказался от такого намерения: приобретенные на глаз вещи могли не подойти.

Выйдя из машины, он сказал Джеку: «Пойдемте», и юноша, у которого были совсем иные планы (он хотел посмотреть новый фильм), отправился за ним, недоумевая, зачем он понадобился. Когда Джек понял, в чем дело, это его вовсе не обрадовало, он был смущен и растерян и думал только о том, как бы побыстрее уйти. Трэверсу пришлось положиться на самого себя и на мнение продавца, Джек же выступал в роли безмолвного манекена.

Усевшись в машину, Джек безрадостно уставился на кучу свертков на заднем сиденье.

— Вид у вас как на похоронах, — сказал Трэверс, бросив взгляд на его унылое лицо.

— Извините, — густо покраснев, сказал Джек и добавил: — Я вам очень благодарен.

— Не за что. Мне это доставило больше удовольствия, чем вам. — Трэверс усмехнулся, и усмешка эта была невеселой. — Иногда надоедает покупать все только для себя… — Он нахмурился, словно сожалея, что сказал это.

— Извините, — повторил Джек вконец упавшим голосом.

— Ну вот, вы совсем приуныли. Так не годится! Бросьте, лучше скажите, какой фильм вы собираетесь посмотреть.