Вэндал
Шрифт:
Когда песня заканчивается, он медленно открывает глаза и видит меня.
– Это было невероятно, – говорю я в страхе. –Я не знала, что ты умеешь играть на гитаре.
Он откладывает инструмент в сторону.
– Это акустическая бас-гитара, – он криво ухмыляется.
– Ну, я ничего не знаю о музыкальных инструментах, но что бы это ни было, у меня просто нет слов, очень красиво. Это было… вау. Серьезно.
– Спасибо. Музыка занимает очень важное место в моей жизни. Если хочешь услышать что-то по-настоящему прекрасное,
– На скрипке? Правда? Не думаю, что когда-либо слышала, как кто-нибудь играет на скрипке лично для меня.
– Он играет на ней рок-металл. Это довольно дико.
– Надеюсь, однажды я услышу, как он играет. Может быть, ты мог бы сыграть для меня что-нибудь еще?
Он хрустит шеей в ту сторону, откуда доносятся звуки поп-музыки.
– Да, может позже.
– Тебе лучше? Я имею в виду головную боль.
– Ага. Как ты себя чувствуешь? Болит?
– Болит? – не уверена, о чем она меня спрашивает.
Он сгибает колено и кладет на него руку.
– Да, прошлой ночью я входил в тебя довольно жестко.
Моя киска сразу начинает трепетать от его слов. Боже, кто об этом спрашивает?
– Эээ… немного, но все в порядке.
Он пристально смотрит на меня, пожевывая зубочистку, которая торчит из его рта.
– Я не их тех, кто за ванильный секс.
– Может, тебе просто нужна практика, – слова вырываются прежде, чем я понимаю, что он воспримет это как вызов.
Злая, но сексуальная улыбка появляется на его губах, и я знаю, что именно об этом он и думает.
– Скоро твои подарки будут здесь, я много чего для тебя приготовил.
– Ты будешь ещё больше меня трахать, я полагаю?
Он запрокидывает голову и смеется.
– Ты маленькая всезнайка, и знаешь, что? Мне начинает это нравиться. И да, я буду трахать тебя еще больше, но и делать многое другое.
Не знаю, должна я об этом беспокоиться или нет, но я определенно заинтригована.
– У меня будет несколько правил, – говорит он.
– Например?
– Для начала ты должна целовать меня каждое утро и благодарить.
– Благодарить за что?
– За то, что забил тебе голов предыдущей ночью, – он дразнится, изогнув одну бровь.
Я не могу не захихикать над ним. Мне начинают нравиться наши саркастические разговоры и то, что он заставляет меня смеяться, даже если это последнее, что я хочу делать.
– Поняла, – говорю я. – Мне следует начать прямо сейчас?
Он наклоняется к моей шее и шепчет мне на ухо, его горячее дыхание обжигает меня:
– Ты хочешь меня поцеловать, не так ли?
Я поворачиваюсь к нему лицом.
– Да, – шепчу.
Мое сердце бьется быстрее. То, как он заставляет меня чувствовать себя, когда находится рядом, не поддается описанию. Это выходит за рамки привычных «бабочек», которых я чувствовала в прошлом, когда знакомилась с кем-то новым и интересным. У меня возникает такое ощущение,
Он касается моей щеки и проводит большим пальцем по нижней губе.
– Тогда поцелуй меня. Заставь почувствовать то, что ты чувствуешь.
Нервно сглатывая, я наклоняюсь к нему и целую в губы.
Я не хочу, чтобы это что-нибудь значило, однако уже начинает. Просто я еще не знаю, что именно.
– Что ты со мной делаешь? – спрашиваю его тихо, глядя в темные глаза, наши носы соприкасаются.
Его рука тянется к задней части моей шеи:
– Все.
Я быстро и сильно падаю в его сети, цепляясь за надежду, что он спасет меня от депрессии, заставит чувствовать и жить заново. Единственное, что меня пугает, это то, что он вынуждает меня хотеть его так сильно. Наши губы снова встречаются, и я целую его тем способом, которым только сейчас и могу: нежно, сомневаясь. Его дыхание становится тяжелее, он оборачивает руку вокруг меня, удерживая напротив него. Я опускаюсь губами вниз, чтобы поцеловать и мягко посасывать его шею, он стонет, его рука соскальзывает вниз, сжав мою задницу. На обратном пути к его губам, я останавливаюсь и заглядываю в его затуманенные страстью глаза.
– Блядь, дорогая. Ты убиваешь меня, – он вздыхает.
Я прикасаюсь к его небритой щеке.
– Как так?
– Твои прикосновения настолько нежные. Никто никогда так ко мне не прикасался.
– Оу. – В моем голосе слышится разочарование. Думаю, он привык к чему-то лучшему, более сексуальному.
– Эй, – говорит он. – Это комплимент. Не расстраивайся.
Я слегка качаю головой:
– Просто я в этом не очень хороша.
– Перестань. Ты хочешь начать день с порки?
Я хихикаю:
– Нет.
– Тогда не прекращай целовать меня.
Мы проводим все утро на причале, целуясь и лишь иногда останавливаясь, чтобы он сыграл для меня несколько песен, а потом снова начал целовать. Один раз, начав целовать его, я почувствовала, что не могу остановиться, словно он мой якорь, удерживающий меня от воспоминаний о Нике, депрессии и суицидных мыслей. Может, если я буду держаться за него достаточно долго, все будет хорошо.
– Я собираюсь прокатиться, – вдруг резко говорит он, хватая гитару и вставая. – Я ненадолго.
– Ладно, – я немножко в шоке от того, что он хочет уйти, и задаюсь вопросом, что я сделала не так. – Могу я пойти с тобой? – предлагаю, стоя в дверях спальни и наблюдая за тем, как он убирает инструмент в чехол, а затем в шкаф.
– Я как бы хочу побыть один.
Ауч.
– Ох…
– Ты умеешь готовить?
– Готовить? – повторяю я.
Он собирает волосы в конский хвост, с помощью резинки.
– Да, например, сможешь приготовить ужин?
– Думаю, да.